Дневник Ирины
Сегодня Андрюша пришёл домой необычно поздно.
Я уже сбилась со счёта, сколько раз набирала его мобильный. Но Андрюшка не отвечал. Да, я понимаю за рулём он никогда не берёт трубку. Всё с тех пор, как его отец погиб в аварии, отвлёкшись на звонок… Андрюша не хочет повторить судьбу отца. Но материнское сердце всё равно не находит себе места.
Увидев, наконец, яркий свет фар его внедорожника за воротами и услышав знакомый скрип створок, я плотнее закуталась в своё любимое пончо оно по-настоящему тёплое. Сын как-то купил его мне лет пять назад, кажется, из какой-то поездки из Польши, привёз, когда я окончательно ушла на пенсию и перебралась сюда, на нашу подмосковную дачу.
Августовские ночи у нас промозглые, часто влажные, пропитаны запахом мокрой травы и разбухших на земле яблок. Такие вечера наводят тоску, ничто не спасает ни очередной советский фильм по телевизору, ни хорошая книга. Благо у нас с сыном теперь в доме целая библиотека комната под книги, просторный современный коттедж с крепким металлом на ступенях и чёрными рамами, как Андрюшке нравятся.
В доме отдельные комнаты у каждого, три для гостей. О, гостей с каждым годом всё меньше. Я устаю от них, не люблю суету, а кухонная возня быстро надоедает. Всё равно нам с Андрюшкой вдвоём хорошо. Сидеть втроём с вечерней тишиной, слушать, как яблоко падает в саду, помолчать, потом заварить чай обязательно с мёдом и лимоном или мятой и на ночь обняться, пожелать добрых снов. Он уходит к себе, я к себе. Всё, как всегда, всё на местах.
У нас даже кота нет, хотя в детстве мои родители всегда держали котов… Но сейчас эти звери настоящая угроза для моих голубичных кустов: соседские мурлыки всё норовят навредить моим капризным любимцам гордости моего сада.
Ну не ставить же мне капканы на голубику! ворчу я вслух. Неужели владельцы не следят за своими кошками? Это уж совсем!
В моём детстве был кот Семён. Дед привёз его чуть ли не с Камчатки, целые дни Сёма носился по огороду, лазил в грядках, спал где попало, ел когда вспомнит. Никто не думал, что кошку надо контролировать.
Теперь я всё понимаю и никого не завожу. Правда, Андрюша однажды утащил из зоомагазина огромного паука-тарантула, живёт теперь этот ужас в стеклянном аквариуме, ест сверчков, движет лохматыми лапами всякий раз, как я подхожу взглянуть. Бррр…
Зачем он тебе, Андрей? хватаюсь я за голову. Ужасная гадость!
Просто интересно, отвечает он.
Вот и вся наша экзотика. Весёлого у нас давно мало.
Бывало, когда Андрюша учился ещё на инженера, да дед Виталий был жив, и бабушка Лиза, дача была полна молодежи институтские друзья, а после и школьные подтягивались. Жарили шашлыки, гудели до ночи, курили так, что хоть топор вешай, в доме теснота, на ночь всё упиралось в одноразовую посуду и огромное количество пакетов. С утра как после кораблекрушения.
Среди этой молодёжи была и Маша та самая, длинноногая с голубыми глазищами, хлопающая ресницами, певучая. Обнималась с Андрюшей, смеялась, а сын бросал на неё куртку: мол, холодно.
Я увидела их в одной постели уже после пятой Масиной поездки. Маша покраснела до ушей, Андрей возмущался, что не постучалась: “Мама, ну ты!”
Я стучала, мой дорогой! Просто за наушниками зашла, с укором кивала я на ком ворочающуюся под одеялом Машку. Спустилась вниз и весь вечер ходила по дорожке от дома к воротам, думала…
Потом у них родился Серёжа на месяц раньше срока, Машины надломы, истерики, частые ссоры… Тогда Андрей уже строил отдельный дом для семьи, отделиться хотел, а тут молния ударила в ёлку дом сгорел до тла…
Это знак судьбы, хмурилась я.
Мама, хватит! Андрей всё больше отдалялся, Маша стращала звонками: “Вернись в Москву, Серёжа плачет, мне надоело!”
Они и не расписались, растворились, Маша уехала к родителям в Уфу: “Ты во всём виноват, несчастная я!”
Андрюшину мать она винила: “Чего пристала? Не для того я родилась, чтобы готовить мужику и слушать замечания!”
Андрей платил алименты, сына видел редко, Маша вредничала.
Я не ожидала, что он так переживает. Весь молодой, красивая работа, жизнь впереди а он буквально прикипел к Серёже, страдал.
Отпусти, сынок, займись собой! утешала я его. Придёт время, и всё сложится…
А Серёжа? Мой ребёнок, мама! Когда впервые взял его на руки плакал…
Ещё долго Андрей приезжал ко мне в Москве, на даче сидел на кухне, молчал по пять чашек чая, часто запирался, если пил…
Постепенно прошло. Всё проходит. Серёжа растёт, мечтает стать лётчиком.
Мечтам его порадуйся, мама, пока время есть, говорит мне Андрей.
Он тебе и правда не нужен? спрашивает он у меня.
Я делаю вид, что очень занята цветами. «Андрей, мы теперь не отвечаем за них», отвечаю я невесело. Ты мужчина, живёшь, строишь, работаешь Бог даст, и семья у тебя будет ещё…
Я целовала его в лоб, как маленького, да провожала к воротам, заталкивая контейнеры с борщами и оладьями в руки. Переживаю, что ест кое-как, в кафе. Не беда люблю любого, с животиком или нет, главное сердце…
А у него с сердцем слабость, вот я и сбилась на рецепты: заставляю Андрюшу проверяться, покупаю витамины.
Мама! устал как-то он, возвращая контейнеры обратно. Я хочу мясо! Пиво, водку по-мужски!
Вот и собирай друзей, зови, пусть у нас гостят! подначиваю я, в душе зная, что скоро всё изменится…
Он уехал тогда, хлопнув воротами, я заперла их сама, прищемила палец. Но простила что поделаешь, мальчишки иногда вспыхнут.
Подруг у меня почти нет остались в телефоне. В реальности только сын.
Скоро Андрей помирился со мной то по SMS коротко ответит, то сам приедет, привозит сумки, лакомства, мяса на шашлыки, торт, фрукты. Прилетает и будто светится.
Андрюша, у нас праздник? Будет кто? даже испугалась я.
Нет, мам, я дома, взял три дня выходных, хочу просто быть тут…
И правда, с того дня сын будто расцвёл, занялся ремонтом, остался на даче, перестал исчезать на неделями. Я счастлива была, что не одна даже если повсюду шумит стройка.
Чего сын-то засиял? Жениться? дразнила меня соседка.
Я смеялась в ответ просто стройка, вот и всё!
Но сегодня все пошло не так. Андрей задержался, я собрала три корзины яблок урожай! Ждала его чистить, а он…
Он приехал не один. В машине долго сидела женщина с собранными в хвост волосами, широким свитером, браслетами на руке. Не Маша, вряд ли…
Мама, включишь отопление на весь дом? Надо комнату на втором этаже у себя бы оставил, но она замёрзнет, торопливо бросил Андрей и помог ей выйти. Это Ольга, моя коллега. Чай поставь, пожалуйста, я что-то перекушу и поеду по делам. Оле нужно отдохнуть…
Здравствуй, сынок. Но, ты мог бы хотя бы предупредить, что гости… Я не готова, на кухне развал яблоки, шепчу я ему, но Андрей только отмахивается.
Ольга бледная, усталая. Андрей заботливо суетится, открывает бар, находит рюмку, предлагает выпить она отказывается, просит тёплый чай и полежать.
Мы тогда наверх, мам. Потом расскажу. Главное не грызи тут Ольгу, ладно?
Он уходит, а я сижу за столом, судорожно перебирая в мыслях кто она, зачем тут оказалась?
Ночь. Я нервничаю, включаю сериал не смотрю, только прислушиваюсь, не вернулся ли сын. Чай горчит, во рту полынь, я расставляю все по дому, не нахожу себе места. Вот и начинаю чистить яблоки руки привычно, не думая.
Неожиданно за спиной шаги. Я оборачиваюсь резко, режу палец. Сразу мутит…
Оля кидается ко мне, усаживает, заставляет наклониться находит аптечку, заклеивает пластырем.
Не командуйте тут, бурчу я, но спасибо ей.
Мне только помочь хочется, тихо говорит она.
Я вдруг ловлю себя на мысли Ольга чем-то напоминает меня. Пожалуй, сын действительно выбирает похожих на мать.
Молча пьём сладкий чай, в комнату тёплый запах яблок, мяты, вкуса осени.
Варенье будете варить? спрашивает Оля.
Хотели с Андрюшем, да он ушёл, признаю я.
Я помогу. Иначе с ума сойду, вздыхает она и начинает рассказывать. Пропал сын, искали, плохая компания, украл у неё гривны из заначки, в офис позвонили, с тех пор в себе не может прийти…
Я слушаю, а после не выдерживаю:
Не втягивайте моего сына в свои проблемы. У него и так в жизни боли было достаточно. Андрей хороший, чистый человек! Вы им только воспользовались!
Не переживайте. Я прекрасно понимаю: мы разные миры. Он сам захотел помочь, говорит Ольга. Я никому не нужна. Да, Андрей мне нравится, но я не претендую. Пусть строит свою жизнь…
Тогда вызывайте такси. Уезжайте и скажите, чтобы он больше не лез в ваше дело, не выдерживаю я.
Ольга долго ждёт машину на крыльце, тихо рыдает. Я сижу по ту сторону двери, слушаю. Пока так больно, что хочется кричать, но я не могу. Не могу потерять сына он всегда был моим, всегда возвращался.
А этой женщине сына не вернуть. Никогда…
Сначала я злюсь, потом вдруг сочувствую. Всю жизнь сама строила стену в моём пончо тепло только нашему маленькому миру. Но Ольга одна, ей некуда идти, как и мне… Мы все в чём-то похожи.
Заходите в дом. Не надо уезжать. Вот, пончо возьмите, протягиваю ей своё.
Она кивает, благодарит. Так ближе к рассвету мы с ней пьем чай уже вместе. Молчим, но как будто не одни.
Андрей возвращается ранним утром мрачный, усталый.
Мы с Ольгой спим, прижавшись друг к другу на диване, я бормочу во сне, он стоит, смотрит.
“Мама стареет… вдруг понимаю я, сквозь дрему. И боится остаться одна.”
Он находит яблоки, пересыпанные сахаром в кастрюле, ест прямо руками. Яблоки кислят.
Ольга просыпается первой, смотрит на Андрея.
Не он. Документы его, а человек нет, не тот, говорит сын.
Ольга тихо плачет, я вместе с ней.
Не он, Ирина Витальевна! Мой мальчик жив… рыдает Оля.
Слава Богу! Оленька, слава Богу! глажу её, обнимаю сына.
Сын давно вырос, ему не до моих забот и кабачков, просто жалеет меня. Надо впустить в наш дом ещё одно сердце. Пусть появится у Андрея новая хозяйка, их дом наполнится новым смыслом.
Ольгиного сына всё же найдут потом, будет суд, страшный, но она справится. Андрей будет рядом. Я больше не одна теперь у нас дома две хозяйки.
А моё пончо висит у двери. Его может надеть каждый, кто замёрз тут хватает тепла на всех.
Серёжа когда-то примерил его, смутился, Андрей улыбнулся. В моём доме всем должно быть тепло.
Понимаю дело не в вещах, а в людях.
