Папа, ты к нам больше не приходи, ладно? А то когда ты уходишь, мама всегда плакать начинает. И плачет так всю ночь.
Я ложусь спать, просыпаюсь, снова засыпаю и снова просыпаюсь, а она всё плачет и плачет. Я спрашиваю: «Мам, почему ты плачешь? Это из-за папы?»
А она говорит, что не плачет, а просто нос заложен. Мол, простыла. Но я уже взрослая и знаю таких простуд не бывает, чтобы со слезами и таким голосом.
Мы с папой сидели за столиком в маленькой кофейне в Харькове, он медленно размешивал ложечкой остывший кофе в крошечной фарфоровой чашке.
Я на своё мороженое даже не смотрела, хотя передо мной в вазочке лежал настоящий шедевр: разноцветные шарики, сверху листочек мяты и вишенка, всё полито шоколадом.
Любая шестилетняя девочка бы не выдержала и сразу набросилась на такое угощение. Но только не я с самого прошлого четверга, по-моему, я решила поговорить с папой серьёзно.
Папа молчал долго, потом всё же спросил:
Так что нам делать, дочка? Совсем не видеться? А как же я тогда жить буду?..
Я поморщила носик, такой же смешной, как у мамы картошкой немного. Потом сказала:
Нет, пап. Я тоже без тебя не смогу. Давай вот как. Позвони маме и скажи, что будешь забирать меня из детсада каждую пятницу.
Мы с тобой погуляем, если захочешь кофе или мороженого можно и в кафе посидеть. Я тебе всё расскажу, как мы с мамой живём.
Потом я задумалась ещё и продолжила, осторожно:
А если ты вдруг захочешь увидеть маму, я буду каждый раз снимать её на телефон и показывать тебе фото. Хочешь?
Папа не смотрел на меня, только чуть улыбнулся и кивнул.
Договорились. Так и будем жить теперь, доченька
Я облегчённо вздохнула и взялась наконец за мороженое. Но про самое важное я ещё не сказала. Когда у меня от разноцветных шариков под носом появились «усы», я их слизывала, снова стала серьёзной и почти взрослой.
Почти женщиной, о которой нужно заботиться мужчине. Пусть даже этот мужчина уже старенький: у папы на прошлой неделе был день рождения. Я нарисовала ему в детском саду открытку, старательно раскрасила огромную цифру «28».
Я опять стала серьёзной, хмуро сдвинула брови и сказала:
Мне кажется, тебе нужно жениться
И великодушно наврала:
Ты не такой уж и старый.
Папа оценил мой жест и усмехнулся:
Скажешь тоже «не такой уж»
Я с энтузиазмом продолжила:
Правда, пап! Вот, дядя Саша, который к маме уже пару раз приходил, даже лысый немного. Вот тут
Я показала на макушку, пригладила своей ладошкой кудри. Потом поняла, что выдала мамину тайну папа напрягся и остро посмотрел мне в глаза.
Я сразу прижала ладошки к губам и широко раскрыла глаза это у меня значит страх и растерянность.
Дядя Саша? Это который мамин начальник? громко спросил папа, почти на всё кафе.
Я не знаю растерялась я от такой реакции. Может, начальник. Он приходит, мне конфеты приносит. И торт.
И ещё… задумалась, стоит ли делиться таким, маме цветы.
Папа сложил руки на столе, долго в них смотрел. Я вдруг поняла, что сейчас он принимает какое-то очень важное решение.
Я ждала, не торопила его с выводами. Уже успела догадаться, что все мужчины такие, медленно соображают, их нужно подтолкнуть к правильному решению.
А кто, если не женщина, а особенно одна из самых дорогих ему
Папа молчал, потом тяжело вздохнул, поднял голову и сказал Если бы я была чуть старше, я бы поняла, что он говорил этим голосом, как Отелло обращался к Дездемоне.
Но я ещё не знала ни про Отелло, ни про Дездемону, ни про других великих влюблённых. Я просто жила среди людей и училась отличать радость от боли иногда ведь и пустяки доставляют столько страданий
Папа сказал:
Пойдём, дочка. Поздно уже. Я отведу тебя домой. И поговорю с мамой.
О чём он собирался с мамой говорить, я не спрашивала. Но по-своему поняла: это важно. Поэтому стала быстро доедать мороженое.
А потом вдруг решила, что то, на что решился папа гораздо важнее, чем самое вкусное мороженое. Поэтому ловко швырнула ложку на стол, соскользнула со стула, тыльной стороной ладони вытерла губы, шумно шмыгнула носом и прямо взглянув на папу сказала:
Я готова. Пойдём
Домой мы не шли, а практически бежали. Точнее, бежал папа. Но меня он крепко держал за руку, так что я почти летела рядом с ним, как флаг.
Когда мы ворвались в подъезд, двери лифта медленно закрылись, уводя куда-то соседей. Папа немного растерянно посмотрел на меня. Я снизу вверх глянула:
Ну что стоим? Кого ждём? У нас седьмой этаж
Папа подхватил меня на руки и понёс по лестнице.
Когда на его длинные тревожные звонки мама всё же открыла дверь, папа сразу начал с главного:
Ты не можешь так поступить! Какой ещё Саша? Я люблю тебя. У нас же есть Оля
Он, не отпуская меня из объятий, прижал к себе и маму. А я обняла их обоих за шею и закрыла глаза потому что взрослые целовались.
Вот так случается: два взрослых человека загнаны в угол своими обидами и упрямством, а утешает их маленькая девочка, которая любит их обоих. А ведь они любят друг друга, хоть и дорожат своей гордостью
Наверное, для счастья иногда хватает просто быть вместе, даже если сложно простить или объяснить.
