Мама подарила мне старый заброшенный киоск на окраине Киева, грязный и забытый, словно из другой эпохи, чтобы я попробовала там торговать. Когда мое дело пошло в гору, вдруг захотела вручить его моей сестре.
Позвонила мне во вторник утром, так, как обычно, когда что-то требуется.
Доченька, у меня тут пустует ларёк на улице Леси Украинки, сказала мама. Грязный он там донельзя, но если хочешь, твой будет.
Грязь, ах, если бы только в ней было дело.
В тот день я пошла посмотреть и чуть не убежала от ужаса. Внутри творилось что-то, будто киоск стоял сто лет закрыт: пакеты мусора лопнувшие, коробки сырые, тарелки облезлые сложены как шаткие лестницы. В уголке свернулась башня пожелтевшей макулатуры, уже не газеты, а просто пыль. На стенах пятна отвратительного цвета, словно кто-то миксировал всю свою нелюбовь к краскам. Густой, тусклый налет покрывал всё, будто сама заброшенность легла слоем времени.
А тараканы ой, тараканы! Толстые, как палец, а то и больше. Щёлкнула выключателем вся армия побежала, как будто это я им мешаю жить.
Паутина висела шторами от потолка до пола. В углу замаячило что-то похожее на гнездо я старательно не думала, что это. И запах Густой, тяжелый, как если бы мусор сгнил сначала раз, потом еще раз для верности.
Но я посмотрела на эту разруху другими глазами.
Я увидела силу. Увидела шанс.
Я одна из тех, кто не упускает возможности, которые падают прямо под нос.
В первый день пришла в резиновых перчатках до локтя, с маской из строительного гипермаркета и огромным мешком для мусора.
Начала с пакетов. Один за другим собрала с пола, не заглядывая внутрь, чтобы не испугалось сердце. Картонные коробки ломала ногой и складывала отдельно. Газеты сгребла лопатой, вытащила во двор. Сделала четыре, пять, шесть ходок до помойки. Соседи, увидав мой труд, приносили мешки ещё.
О, новая хозяйка ларька! подмигивали. Помочь, надо что-то?
Да, ещё мешков!
Тарелки мыла одна за другой в ледяной воде из кривого крана. Некоторые так рассыпались от прикосновения, что только разбила и собрала осколки. Я не посудомойка, я волшебник, решивший превратить это в нечто живое.
Гнездо в углу меня здорово напугало. Пригласила соседа дядю Володю, больше двадцати лет чинит все вокруг. Пришел с длинной лопатой и серьёзным лицом.
Это хорёк завёлся, констатировал он спокойно.
Что, прямо у нас в городе?
Поверьте, хорьки везде находят дорогу.
Он всё убрал, закопал в особый пакет и ушёл. А я еще два дня подскочивала ночью, когда о том углу думала.
Паутина стала следующим врагом. Купила самую длинную швабру и начала выгонять паутину сверху вниз. Клочья падали мне на голову, плечи, лоб. Пришлось замотать волосы платком и одолжить у дяди Володи кепку.
Целое утро ушло только на паутину.
Стены были настолько грязные, что хоть как мой не отмыть. Вымывала, скребла всё без толку. На седьмой день махнула рукой, отправилась на базар в Оболони, купила четыре банки апельсиновой краски самой любимой и с размахом вымазала всё, что можно.
Слой за слоем, шаг за шагом. Когда закончила, как будто новая жизнь родилась в стенах.
Пол оставила напоследок.
Он был так загажен, что скребла коленями, щеткой и водой с уксусом. Одно место было настолько черным, что я думала то часть пола такая, оказалось, это всего лишь жуткое пятно. Три дня ушло на борьбу с ним. Оказалось, под этим кошмаром живая деревянная доска.
Целых три недели. Ползая, вспотев, вытаскивая мусор, побеждая страхи и запахи из чужого сна.
Но когда всё завершилось, я встала у двери и не могла не улыбаться. Не могла!
Через месяц ларёк сиял ярко. Оранжевые стены вспыхивали даже сквозь серость киевского двора. Купила старую, но крепкую стойку для витрины. Столики простые, скатерти в красно-белых клетках, музыка из старой магнитолы доносилась до самого перекрёстка. Продавала чебуреки, кампот, чай и целый день смеялась с покупателями.
Это было моё. Я создала это сама, своими руками, мешок за мешком.
Это было на самом деле.
Как только дело пошло, мама как почувствовала! объявилась в четверг, улыбаясь хитро. Села, заказала компот, а потом манит меня пальцем.
Слушай, доченька, может, отдашь ларёк сестре? Ей ведь тоже работать нужно.
Я застыла, просто посмотрела.
Ты про этот ларёк? Который был как помойка, который я отмыла, выкрашивала, превратила в место настоящего?
Ну да Просто у неё нет
Нет, говорю тихо, уверенно. Спасибо за тот гадюшник, мама, честно. Но теперь это не мусорный ларёк. Это МОЁ место.
Она помолчала, допила компот и ушла, не сказав ни слова.
В ту же неделю я сняла новое помещение. Меньше, дороже, зато ни у кого язык не повернётся требовать.
В том новом уголке я открыла то, чего не было: лучшую студенческую комантию Киева, где можно громко смеяться, обсуждать новости, терять время за дружеским разговором с глинтвейном и ватрушкой. Назвала её Смех-да-Смех.
И да, мама иногда заходит. Садится в уголке, пьёт свой компот и улыбается.
А я считаю сдачу по новому курсу, без скидок.
