Дорогой дневник.
Сегодня мне почему-то захотелось вспомнить, как всё начиналось. Бывают же истории, которые переживаешь снова и снова, и каждый раз что-то внутри дрожит от боли и, при этом, наполняется светом.
Вспоминаю свой первый день в школе в Киеве. Тогда я вошла в класс за рукой Ирины Владимировны, нашей учительницы, и буквально весь класс ожил. Дети сразу же начали шептаться, кто-то посмеивался, кто-то показывал на меня пальцем. Я неловко улыбнулась и посмотрела на их лица у меня не было ни одного знакомого, но уже чувствовалось: здесь я опять буду чужой. Слишком светлые, почти белые волосы, прозрачная кожа, голубые глаза не такая, как все, и это сразу стало поводом для насмешек.
Дети, познакомьтесь, это Варвара, улыбнулась учительница. Она только что приехала в наш город и теперь будет учиться с вами. Постарайтесь помочь ей и поддержать.
В ответ с задней парты кто-то выкрикнул:
А её точно не из подвала привезли? Почему она такая бледная? Варя, это свои волосы или ты покрасилась?
Это мама мукой посыпала перед школой! отозвался другой мальчишка. Все рассмеялись. Моя улыбка слетела с лица. Я так надеялась, что в новой школе всё будет иначе… А ребята продолжали: «Эй, тебя случайно не Белой Мышкой зовут? Или ты из зоопарка сбежала?» В ответ из-за парт снова раздался хохот: «Да нет, у мышей глаза красные, а у тебя светло-голубые. На медузу похожа».
Лишь кто-то шепотом попытался меня защитить, но его быстро заткнули.
Если ей волосы покрасить и накраситься дать, нормальная будет, вдруг произнёс парень с красивым лицом. Ой, только не вздумай за ней ухлёстывать, изобразила строгость Оля, самая привлекательная в классе. Смеялись и подтрунивали, перекликивались между собой. Я села на свободное место моя соседка тут же вскочила и переместилась к другому столу.
Учительница не сдержалась:
Прекратите! Если кто-то не похож на вас, это не повод для смеха. Варвара, садись.
Я села, опустив голову. Больно. Опять больно. Везде я не человек, а экспонат. Здесь меня ждали не как новую подругу, а как повод выпускать злые усмешки. Но я уже почти привыкла.
***
Мама тоже не могла равнодушно смотреть на мои страдания. Раиса Васильевна, моя мама, пришла домой пораньше в тот день. Она хотела устроить неожиданный ужин для всей семьи. Но захожу по прихожей разбросаны папины туфли, коробки с обувью, чемодан раскрыт в спальне, а папа Юрий Николаевич нервно запихивает туда вещи.
Юра, в командировку собираешься? удивилась мама, снимая пальто.
Рая, я ухожу, коротко ответил папа, едва глядя на маму.
Ты… что?
Поначалу мама даже не поверила: пыталась шутить, суетилась с едой в дорогу, спрашивала, не забыл ли он что-то важное, но папа оборвал все попытки разговоров.
Я ухожу насовсем, Рая. К другой женщине.
Ошеломленная, мама опустилась на край кровати:
Как к другой? Почему? У нас же всё нормально было…
Мне надоело. Надоело всё. Жизнь с твоими и Вариными проблемами, переходы из школы в школу, постоянные слёзы. Я больше не хочу быть отцом… особенного ребёнка. Я хочу нормальную семью. Меня стыдно, когда спрашивают про дочь. Я устал прятаться.
Варя ни в чём не виновата… прошептала мама.
Но папа был непреклонен. Он говорил вещи, от которых у меня была бы свистящая пустота в голове. Примерно так же когда-то герои на экране выясняли отношения в глупых мелодрамах. Теперь же это случилось с нами.
У меня теперь другая семья. Там сын. Здоровый. Я больше не чувствую никакой привязанности. Всё, подала на развод.
Мама поникла, но всё равно попыталась удержать его, просила не уходить сейчас ради меня, ради семьи, ради уважения к прошлому. Но папа взял чемодан и ушёл, оставив нас с мамой вдвоём, разбитыми и бессильными.
Когда я пришла домой, всё стало ясно. Папа так и не нашёл ни единого слова для меня. Просто вышел за порог, даже не попрощавшись. Потом были долгие вечера разговоров с мамой мы плакали и переживали. А дальше битва за квартиру, адвокаты, бумажки, угрозы о продаже нашей киевской квартиры, которую делили «справедливо»: машину папа, квартиру пополам. При этом маме с дочерью отдавали не лучшие условия.
***
В итоге мама приняла решение продать квартиру, переехать в другой район подальше и попробовать начать всё заново. Она даже нашла контакты знакомой в Виннице, которая уговаривала устроить меня в хорошую гимназию. Мол, там учатся дети местных шишек, а если я поступлю на медаль, то у меня будут все дороги открыты.
В новой малюсенькой квартире было уютно, хотя тесно. Мне и маме по комнате уже хорошо. Район спокойный, школа рядом, места красивые. Мама устроила меня в ту самую гимназию с углублённым изучением английского, немецкого и французского. Только теперь, вспоминая, думаю: «Её предупреждения это не жестокость, а забота». Потому что дети из богатых семей оказались притязательные, избалованные, не способные принимать тех, кто не похож на них.
Первые дни всё по кругу. Шёпот за спиной, косые взгляды, презрительные усмешки. Девушки и парни постоянно что-то обсуждали, и я знала: предмет их разговоров я. Особенно против меня ополчилась Лика, дочь мэра, властная и надменная. Она и компания, встречая меня в коридоре, то называли «белой вороной», то придумывали обидные прозвища, цеплялись за любой пустяк.
Белая ворона, угощайся крошками с нашего стола, издевалась она как-то в столовой.
А если она вас своей белизной заразит? поднимал смех парнишка из её свиты.
Учителя делали вид, что не замечают. Лишь классная однажды попыталась защитить меня:
Варвара лучшая ученица в вашем классе, вам бы с неё пример брать! но ответом был только смех и подколки.
После особенно тяжёлых дней я приходила домой вся в слезах. Иногда с порванным платьем, иногда с ссадиной на руке. Я всё время думала: «Почему я такая? За что мне это? Почему людям так трудно принять чужую инаковость?»
***
Мама, как могла, поддерживала. Она гладила меня по голове и говорила:
Варюша, ты ведь знаешь: мы с папой оба тебя очень хотели, и ты у нас чудо. Просто не все люди способны принять и понять настоящее, редкое чудо. Ты у меня подаренная Богом. Когда-нибудь это поймут все. А пока старайся не держать в себе обиды. Ты особенная и этим сильна.
В такие минуты я успокаивалась, бралась за уроки, училась, не обращая внимания на глупые насмешки и подлости.
***
Папа… Мы долго о нём разговаривали с мамой. Она плакала по ночам, но передо мной всегда была сильной. Говорила, что он когда-нибудь поймёт, как ошибался. Но жизнь шла и нам оставалось только надеяться друг на друга.
Нелегко приходилось с квартирой мама получила давление со всех сторон, ей пришлось продать старую двухкомнатную квартиру на Позняках за смехотворные 45 тысяч долларов (а это чуть больше миллиона гривен), а потом отдать половину. Мы переселились в малогабаритную двухкомнатную в Виннице за 25 тысяч, но, несмотря на все лишения, я не чувствовала себя несчастной мы с мамой были вместе.
***
Школьные годы тянулись мучительно медленно. Издевательства продолжались, но я сосредоточилась на учёбе. Мечтала стать кондитером, чтобы уехать из Украины и учиться во Франции. Смешно, но именно эта мечта помогала мне держаться.
Выпускной я встретила с золотой медалью но и тут не обошлось без колкостей. Я надела строгое чёрное платье, чтобы никаких ассоциаций с «белой мышью». Девочки шептались, парни поддразнивали.
Но на следующий день я купила билет на поезд «Киев Париж» и улетела, с этого момента началась новая жизнь.
***
Во Франции первые месяцы были трудными, но вскоре я нашла работу в маленьком кондитерском кафе на окраине Парижа. Там однажды ко мне подошёл фотограф Филипп, украинец по матери, француз по отцу, с тонким чувством прекрасного. Ему была нужна необычная модель для рекламы, и, увидев меня, он сразу сказал:
Ты самая удивительная девушка, которую я встречал. Ты прирождённая звезда.
Я сначала рассмеялась ведь всю жизнь моя внешность была поводом для страха. Но он настоял сделал фотосессию, фото попали на обложки глянца. Моя жизнь изменилась в мгновение. Я стала узнаваемой в Париже, а потом и по всей Европе. Кондитером я не стала, зато судьба меня сделала моделью.
***
Прошло несколько лет. У меня появился свой дом, муж-француз, близнецы. Мама со мной помогает растить детей, живёт в уютном пригороде Парижа. Иногда мне снится Киев, школа, и те глухие вечера с разорванными платьями и слезами. Но сейчас я сильная, уверенна в себе и счастлива.
***
Недавно прислали приглашение на вечер встречи выпускников. Мама отговаривала:
Варя, зачем тебе туда? Хватит вспоминать старое, ты же помнишь, как они тебя мучили.
Но я должна была поставить точку. Я поехала в Киев.
Они не сразу меня узнали элегантную, уверенную в себе женщину. Лика пыталась было отпустить злую шутку, но никто не поддержал. Когда ведущий вечера вывел на большой экран мои фотографии с обложек Vogue, все ахнули. Муж подошёл и, обнимая меня, сказал на весь зал:
Ты моя украинская королева.
Я посмотрела на них всех и вдруг почувствовала: боль ушла. Никто из них не был больше важен их суждения, их злоба, их зависть рассыпались в прах. Я простила их, потому что стала сильнее.
***
Если оценивать свою жизнь с высоты сегодняшнего дня, мне кажется, что каждому человеку, которого в детстве обижали, надо помнить: голос чужого насмешника не определяет тебя, если ты сам этого не позволишь. Мой путь был тяжёлым, но я никогда не сдалась. Не пряталась, не прельщалась жалостью к себе. Я искала своё место и нашла его.
Папа так больше и не появился в моей жизни. Говорят, у него растёт «нормальный» сын в другой семье. Что ж, счастья ему. О самом важном он сам отказался.
Но мы с мамой победили. Я потому что смогла принять и полюбить себя такой, какая я есть, мама потому что не предала своего ребёнка.
Сегодня ночью я смотрю на своих детей и молчу, чтобы не разбудить их. Думаю: как бы ни было сложно, у каждого есть шанс вырасти лебедем даже если сначала ты белая ворона.
С любовью,
ВарвараА завтра утром я поведу близнецов в местную школу. Я волнуюсь, но уже не боюсь ни косых взглядов, ни чужих суждений. Мои дети особенные и я научу их гордиться своим отличием, как когда-то научилась этому сама. Я буду держать их за руки, улыбаться навстречу свету нового дня и знать: наша история не про то, как скрываться, а как сиять.
Париж проснётся на рассвете, и запах свежих круассанов вперемешку с детским смехом наполнит дом. А где-то в глубине души навсегда сохранится девочка с белыми волосами, которая наконец поверила: чужая жестокость не приговор, а лишь шаг к свободе.
И, может быть, через много лет мои дети тоже напишут свои дневники и начнут их словами: «Я всегда знала, что я не просто одна из многих. Я чудо. Мама меня научила».
