Семейное испытание
Уже давно Катерина не знала такого ощущения счастья! Годы одиночества, когда дни по кругу сменяли друг друга в серой череде, остались в прошлом. Теперь в её жизни был Дмитрий мужчина, который перевернул всю её историю с ног на голову. Он не был похож на тех, кого судьба встречала на её пути раньше. Заботливый, добрый, чуткий
Катьке казалось, в Дмитрии не было ни единого недостатка. Он всегда мог сказать нужное слово в трудный момент, поддержать, выслушать, поговорить обо всём на свете и о сложном, и о простом. Ему была чужда раздражительность, сцены не устраивал, своё мнение не навязывал. Временами Катерина ловила себя на мысли: вот оно, настоящее счастье, которого она так долго ждала.
Оставалось одно «но», которое не давало покоя окружающим: Дмитрий был младше неё на восемь лет. Но Катьке это не казалось чемто важным, она знала в близости дело не в возрасте, а в доверии и искренности.
Соседки, бабушки из их двора в московском спальном районе, с особой охотой перемывали ей кости. Их неодобрительные взгляды всегда ощущались, когда Катя прогуливалась по двору с Димой под руку. Переговариваясь не вслух, так полушёпотом, они бросали колкости:
Смотри, Катерина, не доиграйся. Софийке твоей уже пятнадцать, девка хоть куда длинноногая, видная. Не положил ли твой-то ухажёр глаз на молоденькую, а?
Катя сдержанно вздыхала, стараясь не вступать в бессмысленные споры.
Оставьте эти глупости, резко отвечала она, Дима взрослый, и меня любит. В жизни бы не опустился до такого.
Уверенность звучала в её голосе; для неё существовал только он и то, что между ними. А не мнение чужих людей.
Дмитрий, несмотря на внешнее спокойствие, слышал соседские нашёптывания. Он будто и не замечал, с лёгкой иронией поднимая бровь но дома, когда они оставались одни, напряжение срывалось с него:
Ты только подумай! Какие глупости сочиняют люди! Как в каком-нибудь дешёвом сериале всем нет покоя до чужой жизни, выдумывают всякое.
Катя мягко клала ладонь ему на плечо, успокаивала:
Не злись. Телевизора насмотрелись, вот и пересуды. Проживут сами же потом подойдут извинятся.
Но если Катя и Дима научились не обращать внимания на чужое осуждение, то для Софьи всё происходящее оказалось болезненным. Выросшая в материнской заботе, она чувствовала, как почва уходит из-под ног. Её понимание мира рушилось: вечера с мамой за кухонным столом, разговоры перед сном, франзоль с чаем всё это теперь стало редким. Мама будто стала чужой основное её внимание занимал этот странный взрослый мужчина, который даже не стеснялся высказывать своё мнение за пределами гостиной.
Однажды вечером, когда Дмитрий в очередной раз напомнил Сонечке, что ей уже не детский возраст допоздна пропадать на улицах, она не сдержалась. Влетела в комнату к матери, голос дрожал от обиды:
Мама, зачем нам это всё? Нам же так было хорошо вдвоём. Никто не пристаёт, как жить. А этот появился и сразу правила!
Катя сдержала раздражение вздохнула, посмотрела дочери в глаза:
Дима абсолютно прав. Сейчас не то время. Стоит только на новости взглянуть каждый день что-нибудь случается. Тебе пятнадцать рано по ночам по городу шататься.
Я ж не одна! С Полиной гуляла!
От них толку нет, не сдавалась Катя. Чем вы с подругами будете отбиваться, если что?
Софья, вся красная от негодования, сжала кулаки и резко произнесла:
Всё. Я к себе. Ужинать не буду.
Гулко хлопнула дверь, по квартире прокатилась волна тяжёлой тишины. Катя села на диван, терзаемая чувствами вины и недоумения: «Что я не так сделала? Почему всё так сложно?» После долгого одиночества она встретила мужчину, с которым вновь чувствовала себя желанной. Но почему это сделало дочь несчастной?
Теперь Софья, переживая бурю эмоций, часами сидела в своей комнате, сторонилась разговоров, отвечала матери отрывисто. Часто Катя ловила себя на воспоминаниях: кухонные посиделки втроём, как простое счастье; обмен мечтами, школьные истории. Всё это растворилось. И теперь ледяная обида, даже взгляд не поднять.
Как объяснить дочери, что маме тоже нужна любовь, а не только вечная забота? Как растопить лёд? Может, время поможет понять друг друга или Софья всётаки увидит в Диме человека, который искренне хочет их счастья
***
Утро выдалось пасмурным. Катя только начала просыпаться, как в комнату влетела Соня волосы приглажены кое-как, лицо красное, голос дрожит:
Он не разрешает ехать на дачу к Оле! Ты слышишь? Дмитрий не имеет права меня ограничивать!
На пороге стоял Дима, руки крест-накрест, в глазах твёрдость. Он решил в спор не лезть только молчал, наблюдая за бурей.
Катя села, поспешно собрала волосы, стараясь не показывать раздражения:
И правильно сделал. В такую компанию не отпускала бы и я. Олькины «тусовки» на главной улице Москвы известны всем. Думаешь, я позволю?
Мне пятнадцать, я взрослый человек, стояла на своём Соня. Сама разберусь, куда ехать!
Катя в халате подошла ближе, голос её был железным:
Будешь сама решать, когда начнёшь зарабатывать. Пока живёшь на моём обеспечении слушай наши правила.
Соня замерла, губы задрожали:
Вот так! Теперь мне нельзя ничего! Главное, чтобы тебе с ним было удобно!
Да не в этом дело, Соня, устало объясняла Катя. Ты моя дочь. Я за тебя переживаю.
А на меня тебе всё равно! выкрикнула она и не дожидаясь ответа выскочила.
Дверь хлопнула, по стенам прокатился гул. Катя опустилась в кресло, Дима подошёл, осторожно положил ладонь ей на плечо.
Идти за ней? спросил он тихо.
Нет, покачала головой Катя. Сейчас не стоит. Нужно дать ей время.
Соня не выходила из комнаты до самой ночи, упрямо не спускалась даже когда ее донимал голод.
Лишь в темноте, когда дом затих, она тихонько выбралась на кухню. Украдкой сделала бутерброд, налила молока. Мысли вертелись: «Почему меня не понимают? Почему решают за меня?» Но где-то внутри злость стала тускнеть, уступая пустоте.
Катя услышала шорох, зашла на кухню, сдержанная, спокойная:
Вижу, аппетит появился. Не хочешь извиниться?
А за что? ответила Соня, самоуверенно пожала плечами.
Голос Кати прозвенел твёрже:
Мы с Дмитрием уходим к Ларисе в гости, ты остаёшься дома.
Да и ладно, веселитесь, буркнула Соня, ковыряя хлеб. А про себя подумала: «Недолго им осталось»
***
Катя с головой ушла в работу. Неожиданно мобильный в кармане задрожал. Дмитрий никогда не звонил днём знал, рабочее время свято.
Дима? встревожено спросила она.
Однако в трубке был чужой женский голос:
Это медсестра из городской больницы Киева. К нам поступил мужчина, владелец этого телефона. Вы сможете приехать?
Мир у Кати пошатнулся. Холод обхватил сердце. Не помня себя, она вскочила, выбежала на улицу, ловя такси.
Больница. Серое коридорное освещение. Дмитрий лежит на койке губа разбита, огромный синяк под глазом. Вид у него потрёпанный, но, увидев Катю, он слабо улыбается.
Дима, что случилось?! Катя сжала его ладонь, дрожа.
Сам не понял, хрипло отвечал он. Пришёл мужик, начал кричать за Соню Выхватил помужски.
Катя всё поняла: бывший муж, Иван. Тот, от кого она отгородилась ради дочери.
Всё, я разберусь, сжала губы Катя.
Дмитрий чуть приподнялся:
Не вздумай одна ехать! Позвони брату! Ты ему нужна живой!
Катя кивнула, всё ещё дрожа, и позвонила Андрею, пробормотав приезжай, нужна помощь.
***
Шаг через порог квартиры Ивана и Катя была готова к бою. Он встретил её с видом победителя, лицо злобное.
Вот и пришла! Мужиков привела, о дочери бы подумала!
Я пятнадцать лет думала! Ты нас бросил А теперь претензии?!
Иван сжал кулаки, в голосе раздался хрип:
Положил твой Дмитрий глаз на Соню! Я его прибью!
Катя скрестила руки на груди:
Они даже вдвоём ни разу не оставались. Просто Соня ищет повод, чтобы тебя увидеть. Тебя! А вы ей поверили.
Не врёт она. Пусть у меня поживет!
Катя усмехнулась иронично, в голосе сталь:
У тебя не хватит денег ей айфоны покупать сбежит через неделю.
В глазах Ивана замаячила тень. Он замялся, потом резко сказал:
Она сама захотела уйти. Боится жить с вами.
В Катиной душе всё оборвалось. Она не позволила слёзам показаться, а сказала через силу:
Хорошо. Пусть сама решает. А я подожду. Всё равно вернётся.
Иван грубо рассмеялся, но его голос звучал неуверенно.
Катя глядела в окно: на дворе дети гоняли мяч во дворе пятиэтажки, жизнь шла своим чередом. В голове звенела мысль: «Ты хочешь лишь мстить, а ребёнок страдает»
Ты играешь с ней как с вещью, тихо сказала она.
Она моя дочь, буркнул Иван.
Докажи это хотя бы раз, ответила Катя. Сделай так, чтобы ей было хорошо.
Словно в первый раз Иван задумался. Но спор вновь разгорелся.
Ты свою семью разрушила! Самой-то не стыдно?
Катя сдержала слёзы. Она пыталась просто жить, строить своё, и не позволяла бывшему разрушать покой.
Всё покажет время ответила она и ушла прочь.
***
Через несколько дней Дмитрий, с синяком, но с прежней улыбкой, вышел из больницы. Катя встретила у ворот, прижавшись, боясь обнять сильно.
Всё хорошо будет, уверял он. Я тебя не виню ни в чём. Ты хорошая мама.
Дмитрий не позволил себе обижаться, на Егора. Даже на вопросы: «Почему не написал заявление?» отвечал:
Сам бы точно так же Отец дочку защищал.
А потом в их квартире неожиданно появилась Софья, тихая, глаза покрасневшие от слёз. В руках пакет с апельсинами.
Я заикнулась она, смотря в пол, Я всё придумывала. От злости. Хотела, чтобы ты ушёл. Я думала, с папой будет лучше
Катя обняла дочь, прижала к себе, и впервые за долгие месяцы обе заплакали вместе.
Прости меня Я не хотела, чтобы тебе было плохо Я просто не хочу никого делить.
Дмитрий подошёл, обнял Софью за плечи:
Всё можно исправить. Теперь главное быть честными перед собой.
Вечером она призналась матери, что останется пока у отца: попробовать быть с ним семьёй, дать маме свободу почувствовать себя понастоящему счастливой.
Катя сжала её ладонь, не скрывая слёз.
Ты взрослая и умная. Я горжусь тобой!
Софья всхлипнула и улыбнулась сквозь слёзы.
Если ты счастлива, мама значит и я тоже счастлива. Так и должно быть.
В ту ночь в квартире было спокойно и тихо. Даже это спокойствие было наполнено надеждой впереди новый этап. Всё обязательно наладится.
