Прикроет мать росток ветвями
Давным-давно, в одной из глухих деревень под Киевом, произошло такое, что и теперь вспоминается с горечью, с охапкой раздумий и печали. Случилось это с Верой тихой и видной на селе девушкой.
Вскоре все узнали о ее беременности. Даже трудно сказать, как пришел этот слух словно весенний ветер разнес, по всем уголкам старой деревянной школы. Приехала однажды из города докторша, всех учеников по очереди подняли к ней: мальчишек одних, девочек следом.
Так ты, что, беременна? услышали в раздевалке две подружки: Светлана Самойлова, да Ирина Бегунец.
Похоже, да, прошептала Вера, стоя перед врачом, комкая в руках подол рубашки.
Медсестра аж задохнулась на секунду.
Светка, так и стоя, не натянув платье, оцепенела, а Ирина, выходя из кабинета, аж прикусила губу и так и пошла дальше, с прикушенной губой.
Девчата, Верка беременна! выкрикнула она, едва оказавшись в коридоре.
Уроки давно закончились, школа опустела, но новость успела обежать все классы, а к вечеру о ней шептались уже по всему селу.
Когда к магазину подъехала Галина, мать Веры, уставшая после смены на птицефабрике, и пошла, пригибаясь, по мокрой киевской улице, мимо оврага, старушки ей особенно кланялись издалека кричали: «Доброго вечера, Галинушка!»
«Что это с людьми сегодня?» подумала она, быстро себя осмотрела: неудобно, вдруг юбка задралась или что уж очень все доброжелательны
Дома открыла дверь ключом, Гена был еще на работе, а дочки не было. Значит, задержалась на изостудии. Туда она могла ходить часами. Сколько ни пыталась Галина перетянуть дочку на домашние хлопоты без толку! А потом уж махнула рукой, десятый класс, учеба туго шла, а вот рисунки спасали. Год за годом Вера выигрывала на школьных и районных конкурсах, работы ее даже в городе выставляли. Может, это ей и откроет дорогу в какое педучилище под Киевом, где художников набирали.
Учителем был Максим Андреевич, человек уважаемый. Уехал он когда-то на север, хлебнул там горя, развелся, а теперь вернулся к матушке в село. Ему Галину было не страшно доверять ребенка.
Вечерело, когда Вера вернулась, неся с собой мольберт и папку с рисунками.
Ну вот, пришла. Опять к художнику бегала?
Да, в лес выезжали.
Ты бы показала чего нарисовала.
Вера медлит, но все же выкладывает набросок на стол. На листе одинокая берёза без листвы, ветки словно тянутся к свету, а к стволу прижался молодой росток под защитой маминых ветвей.
Где ж у нас такая берёза? удивилась Галина.
Да нет такой, мотнула плечом Вера, просто воображение
Она уже собиралась переодеваться, когда из-за хлипкого забора показалась голова Елены Павловны, классной руководительницы.
Не успела! Накинув куртку поверх майки, Вера выскочила навстречу:
Мама! Там Елена Павловна идет. Не кричи, ладно? Я тебе потом все расскажу. В общем я беременна.
Галина застыла, а дочь уже открывала дверку учительнице.
Мать знает? тихонько спросила та.
Вера кивнула.
В комнате уселися: Галина с классной на диване, Вера напротив, на стуле.
Решения еще нет, тянула грустно Елена Павловна, директор велел поговорить. Что думаете?
Молчали, только Галина мяла тряпку в руках:
Вера, ты правда беременна?
Дочь еле заметно кивнула.
От кого? голос у Галины вдруг осип. Стала стыдиться, что даже такое спрашивает.
Вера молчала, взгляд спрятала.
Все равно выяснится, Верочка, суетилась учительница. Может, согласится парень жениться, хоть имя скажи Кто?
Молчание тяжело висело. Классная вздохнула, ушла. А у Галиной теперь только слезы застыли в глазах.
Много было потом мыслей у Галины хоть бы ни Генка был отцом ребенка. Всё казалось теперь подозрительным и взгляды, и неожиданные встречи.
Ночью она не могла уснуть, а утром, готовя Генке завтрак, не смотрела дочери в глаза.
В женской консультации врач долго вздыхала, норовила записать все в карточку, назначила анализы, мол, делу ход все равно дадут, школа сообщила.
В этот же день в школу с проверкой приехали милиция и женщина из районо. Поочередно вызывали подружек и ребят из Вериной параллели, разносился шушук, перешёптывания.
А Костя с Витькой после опроса долго переговаривались в сторонке у окна, душу мотано идти им скоро в военное училище, а тут такое.
Тем временем к Галине домой нагрянули районные чиновники с милицией. Гена только вернулся с дежурства, ничего не понял. Галина суетилась, отвечала невпопад, рыдала над раковиной, а Вера, наоборот, сдержана была, только взгляд становился грустнее.
Когда взрослые ушли, дома вспыхнула буря. Галина бросилась на Гену с обвинениями:
Говори, это ведь ты! Сколько уж моложе меня…
Геннадий сначала молчал, потом не сдержался, собрал вещи в чемодан сколько уж раз думал уйти, а теперь и повод.
Не надо, Ген! прохрипела Галина, все равно ведь не он…
Но Генка хлопнул дверью.
Вернулась Вера с бельём, тащила корзину к речке. Галина догнала дочь у крутых мостков. На досках еще женщины полоскали, только Галина теперь идти боялась стыдно смотреть соседям в глаза. А Вера молчала, помогала матери отпирать тяжёлые простыни.
Шли домой, болтали, поддерживали друг друга. И хотя горе недавно налетело, вдруг стало легче не были они одиноки, мать и дочь, а в их теплоте уже проклёвывался огонёк будущего счастья.
Вера, а Максим Андреевич говорил поступишь еще, не бойся, шептала Галина вечером.
***
Прошло время однажды в весеннюю ночь аккуратно в окно постучал Витя, одноклассник.
Привет, ты ж держись, не говори про меня, ладно?
Я и не скажу, улыбнулась Вера.
Удачи тебе, Вер. Пусть все будет хорошо.
Он ловко перемахнул через низкий забор, исчез во мгле каждый шел теперь своей дорогой. А по деревне повторяли мать прикроет, не даст пропасть ни ростку, ни деревцу
Так и запомнилось это время через боль и тревогу, через предательство и потери, но с надеждой, что весной под ветвями матери, любой росток выдержит и ураганы, и стужу, и всё на свете.
