Баба Нюра жарила картошку.
Восьмой час вечера, а я все за плитой. Пусть себе ворчит поджелудочная, да и черт с ней! Сколько той радости на старости лет нужно вот так сидеть на кухне, слушать, как за окном сыплет снег и как аппетитно шкворчит картошка на сковородке. Не фиг мне в моём возрасте думать о врачах и не жрать после шести. Главное чтобы душа радовалась.
Сын мой, сноха, всё в Киеве уж несколько лет. Внучки тоже там милые, да только переговорить по видеосвязи с ними обычному человеку не всегда под силу тараторят по-своему, будто забыли уже родную речь. Смотрю на них, радуюсь, что у них всё хорошо. А так, что мне остаётся… Телевизор, да посуда, да подружки на скамеечке под подъездом. Вот и прокатилась жизнь, прямо как электричка не проехала, а пролетела…
Мысли мои перебил звонок в дверь. «Опять Лидия Петровна то соль ей, то лук купи. Ну подожди, картошка сгорит прокляну на весь дом!» ворчливо бормочу, а сама встаю.
Открываю и вижу: стоит передо мной медведь ходячий! Одет непонятно во что, голова в ушанке, из-под которой роскошная борода лезет крючком. Вот тебе и веселье прямо бандит какой! Сердце екнуло, думаю: «Вот пришла моя смерть, баба Нюра, дорулевалась».
А он вдруг говорит тихо, прилично:
Добрый вечер вам. Простите за такой визит, нечас добрый, но беда прижала. Мне бы горячей воды из-под крана на минутку, в бутылку.
Тянет ко мне огромную ладонь, а в ней пластиковая бутылка словно детская игрушка в такой руке.
Понимаете, котейка моя, Машенька, простудилась, кашляет сильно… Ей только тёплого пить. Дома воды нет, одна холодная. Помогите! Уж очень пить хочет, простите меня.
Я будто вкопанная: видно ж, что бомж, но говорит как порядочный, про Машеньку свою думает. Не иначе как про жену или дочь.
Ну чего ж стоишь, мил человек, заходи, не на улице же тебе мерзнуть! говорю после неловкой паузы. Рассказывай, что стряслось, может, чем помогу.
Он поёжился, переминается с ноги на ногу.
Да мне бы не хотелось, грязный я… И я, и Машуня полгода по дворам. Вам неприятно будет…
Вот ещё! За меня решать будешь? Мне самой решать, что приятно, а что нет! возмутилась я, вспыхнув. Не люблю, когда мне диктуют. От работы с малолетками характер мой стал прямой.
А Машуня твоя где?
Да тут, всегда со мной. Он приподнял свой балахон, и оттуда высунулась крохотная серая мордашка кошка. Семь лет мы с ней. А как Варенька, царство ей небесное, умерла, нас из квартиры и выкинули…
Я вздохнула, взяла его под локоть:
Заходи, милок, а то мне кухню остудишь сейчас. Машу свою давай сюда, я ей молока подогрею тёплого. А ты в ванную иди, сейчас тебе дам дедовы штаны, а эта одежда пусть просохнет.
Сопротивлялся было да уж если я решила помочь, бесполезно спорить.
Прошел час. На мягкой подстилке у батареи дремала Машенька, накушавшись молока. А мы с Антоном так его зовут, прояснилось за чаем сидим за столом, доедаем картошку. Разговор неспешный.
Скажи, как на улицу вышел? Выпил квартиру?
Нет, продал. Жили мы с Варей в коммуналке. Купили дачу на её мечту. Потом она заболела за месяц угасла. Её сын, Женя, настоял мол, езжай, Антон, в санаторий: поправиться после похорон. А вернулся ни Вариного дома, ни вещей, ни документов. Сам живёт кто-то другой. Женя всё продал и квартиру, и дачу. Я никто, законных прав не было… Кошку выбросили. Вот и скитаюсь.
А имя твоё как?
Антон Сергеевич Макаров. Раньше учитель был… теперь бомж Тошка. Простите, загостился, спасибо за ужин. Можно, Машуня у вас побудет? Она к холоду не привыкла…
Глаза его блестели, я погладила Машуню:
Переночуете вдвоём. Не спорь. Я тут строгая. Гостиную постелила, Машка на кухне.
Когда они легли, я достала старую телефонную книгу. Раньше меня знали как Тамару Ильиничну хирурга с руками золотыми. Прошла я многие горячие точки, многих с того света вытаскивала… Связей у меня до сих пор хватает. Хорошо, хоть не часто ими пользуюсь.
Степаныч? шепчу в трубку по старой памяти.
Жив, кумушка. Чем помочь?
Пробей такого-то, сына Жени тоже. Адресок скину…
Потом набрала Камилю, старого знакомого из департамента. Быстро договорились. Всю ночь на душе тяжко было, а поутру
Я выглядываю на кухню, а там Антон шуршит: на сковородке яичница, завтрак мне готовит! Я аж прослезилась, столько лет никто обо мне не заботился.
Извини, фрау, что посвоему говорит смущённо.
Спасибо, Антон Сергеевич! Давай завтракать на голодный желудок важные дела не решаются.
Так он у меня и остался. В магазин ходил, готовил, даже щенка подобрал с улицы сейчас оба мы гуляем в парке, собакен кругом, Машка за нами…
Со связями своими постаралась, доки ему оформили, пенсия теперь регулярная да не вернёшь квартирку, жизнь так устроена: услуги оплачивать надо.
Женя тот в долгах, теперь по миру идёт. Камиль помог прихватить дела, Степаныч уволил с работы не женат был, прав никаких.
Прошел год.
Антон Сергеевич, сказала я однажды, надо, наверное, узаконить наши отношения. Совесть не позволяет.
Поженились мы тихонько, собрались сын, сноха, внуки, да пара старых друзей бывший начальник мой и один депутат местный, по старой памяти.
Теперь, если увидите в парке бабушку в тёплой шали да деда в ушанке с могучей бородой, с ними серая Машка по пятам, а собакен весёлый знайте, это мы. Жизнь продолжается и счастье тоже.