На пороге стояла женщина в поношенной тёмно-синей норковой шубе. Лицо до боли знакомое, но где и когда Светлана встречалась с этой женщиной, хоть убей, не вспомнить.
Светка! выкрикнула гостья так, что Светлана невольно дёрнулась. Не узнала, что ли? Это ж я, Женя! Евгения, твоя четвероюродная сестра! Мы ж с тобой по вотсапу в прошлой осени виделись, помнишь? Ну не притворяйся уж.
Вспомнила Света, как не вспомнить: недавно мама чуть не силком заставила позвонить тёте Маше мол, юбилей у женщины, поздравить надо, а то неприлично, даже если в жизни её не видел.
Я ж с ней в детстве в баню ходила! рассуждала мама с таким видом, будто та Маша не раз вытаскивала её из огня и из воды и от чумы спасала. Она мне как сестра родная!
Светина мама раньше на родственников внимания не обращала, но после пандемии их по всему интернету разыскивать стала и теперь каждый праздник срочно поздравления слать, и дочке припоручать. Вот и лицо Жени на одном из этих семейных видеозвонков мелькало брови широкие, чёрные, как начерченные, на щеке весёленькая родинка, нос немного вздёрнутый.
Узнала, довольно кивнула Женя и, не дожидаясь приглашения, протиснулась в коридор с двумя огромными сумками. Я у тебя остановлюсь, норм? А то знаете ли, Петровна, вторая жена Генки Иванова, померла прошлой осенью, а квартиру, конечно, быстренько прибрали родичи.
Кто такой этот Генка Иванов, Света понятия не имела, и больше всего хотелось сказать Жене, что здесь не гостиница. Но с детства Светлана не умела отказывать, ни маме, ни совсем уж нахальным гостям.
У нас всего две комнаты, несмело заметила она.
Ну нас ведь тоже всего двое? Или мужика завела? хохотнула Женя.
Светина мама любила делиться семейными новостями, и про бывшего мужа, и про Лизку, и про Светкины неурядицы. Все уже знали, что Света одна, жалели или, может, хихикали про себя.
Я ж с дочкой, ответила Света, не поддержав тему про мужчин.
Ей и самой, конечно, хотелось бы, чтобы рядом кто-то был кто и гвоздь вбьёт, и обнимет, но пока не сложилось: дочь только замкнулась за последнее время, подростковый возраст, не поговоришь особо.
Тебе везёт, что девочка, мечтательно вздохнула Женя, снимая шубу и вешая прямо на Светин пуховик. А у меня три пацана. Помощи ни от кого, грязи хоть выгребай. Слушай, у тебя в холодильнике чего поесть есть? Я с утра голодаю, желчный беспокоит, с дороги измывалась… И чего не купила квартиру возле метро?
Дорого метро в Москве, сама знаешь, мрачно ответила Света, ведя гостью на кухню.
К счастью, остался борщ со вчера, который Лизка есть отказалась: у подружек мамы том-ям варят, а у неё обычный борщ. Авокадо, говорит, всегда есть. Света пыталась разобраться, что за том-ям такой, но решила ну его, проще получится купить авокадо для дочери.
Суп клёвый, похвалила Женя. Только чесночку бы сюда побольше, без него не борщ.
Света лишь вздохнула, ведь минуту назад Женя про желчный жаловалась.
Надолго ты к нам? робко спросила она, прикинув, что скажет дочка на такую «радость».
Не знаю, отмахнулась Женя. Как пойдёт.
Лиза, само собой, смотрела на гостью, будто та зараза заморская:
Мам, это обязательно? Почему нельзя жить в гостинице? Давай всех бедных родственников сразу сюда позовём!
Лиза, не дерзи.
Я просто спросила!
Девочка, поаккуратнее с выражениями, вмешалась Женя. С матерью так не разговаривают.
Как хочу, так и говорю!
Свете стало жутко неловко. Однажды она уж поругалась с дочкой та сразу пригрозила, что что-нибудь себе сделает. Света повела Лизу к психологу, теперь девочка всегда напоминала: «ты не имеешь права на меня орать». Света действительно старалась не кричать.
Ну ты, Светка, и распустила ребёнка… сказала перед сном Женя.
Работала Света в библиотеке тише места не найти, книжки, интеллигентные люди. Денег мало платили: ну так Света брала переводы английский у неё неплохой был. Бывший муж её всё агитировал быть переводчиком ему праздник, ей морока. Жить вместе не сложилось, Света не винила сама не понимала, как вместе столько лет прожили: муж гулять обожал и по ресторанам, ей домашний уют милей. Лизка унаследовала папину независимость, но он-то всегда сына хотел. Теперь у него в новой семье, пожалуйста, два сына, а дочь не интересна.
Ночь Света провела в полубессознательном состоянии: Женя храпела, что лёд на речке трескался. Заснула под утро, встала поздно в холодильнике ни сыра, ни колбасы, только батон остался. Женя ушла, Лиза тоже. Света отправилась на работу, маша рукой на всё.
Куда ходила Женя, она не докладывала. Приходила к обеду, заваливалась на раскладушку, смотрела телефоны и болтала с кем-то из родни в селе ругалась, выясняла новости, показывала Свете своих сыновей по видеосвязи.
Вот этого свинтуса тебе не покажу, говорила насмешливо.
Только через неделю Света поняла: «свинтус» это муж, оказывается.
Лизка раздражалась, бурчала, жаловалась по телефону подружкам, что квартира скоро превратится в пункт приёма несчастных родственников. Женя подкалывала Свету, что дочь избалована, хвалила Светины щи и пироги, а сама ни разу продукты не купила, всю неделю на всём готовом прожила. Еще и ванну умудрилась забить. Сантехник местный пропал, Света нашла какого-то мужика из объявления.
Пришёл такой, что в библиотеке бы только поглядеть на входе дали грубоватый, словечки крепкие, Света вся покраснела, пока он хохотал. Но починил всё и денег не взял.
Такой женщине как вы грех деньги брать, весело сказал. Там и так делов-то было! Это у вас кто лохматый такой? Волосы клоками!
Света с подозрением оглянулась, думая, что это Женя, но та была на балконе. Света удивилась точно не её это волосы.
Ну и хорошо, только сказала Женя потом. Может, тортик купим, раз сэкономили?
Чуть не ляпнула «может, отметим твой скорый отъезд», но промолчала.
Давай, согласилась.
На шикарный денег не хватило, купила обычный «Наполеон». Лиза поковыряла кусочек, скривилась:
Дааа, сахарная бомба!
Женя жует второй кусок и защищает:
Сама заработала зачем в мусорку выкидывать? Люди голодают, а у вас тут пир на весь мир!
Не ваше дело!
Ещё как моё, грубиянка! Таких девиц мужики не любят, вот тебе и будущее: мальчиков беречь надо, ты ж совсем лютый щенок, всё вой и вой да лай!
Лиза ждущим взглядом уставилась на мать с защитой не поспешила. Света сегодня не могла, устала, сидит, ковыряет торт. Лиза зарыдала, убежала в комнату. Света встала надо бы поговорить.
Сиди! велела Женя. Совсем уже! Избаловала.
С ней нельзя жёстко вдруг что
Ой, ну не надумывай. Ты глянь: как она возле зеркала крутится, как себя любит, фоток стая! Надо самой смелее быть, а не тянуть всё на себе!
Тут слова Жени показались Свете правильными, но вслух, как обычно, не призналась бы.
Чего смотришь на меня, будто я корова стою? Научись отстаивать себя! Доча у тебя на шее, ей шестнадцать лет, а ты молчишь, терпишь это как вообще? Я вот приехала даже не попросила купить чего, ты ни слова! А надо бы! Эх, Светка, ты бессильная
Света чуть не вспыхнула от обиды, но тут влетает Лизка, хватает Женю за волосы. В руке клок остался.
Ой, я нечаянно в ужасе прошептала Лиза.
Женя как ни в чём не бывало, молча забрала волосы, выкинула.
Да ничего, нормально. Не переживай.
Света с Лизой переглянулись, не понимая. Женя вздохнула:
Это из-за химии, лечусь я. Вот чего сюда приехала. Смешно, говорят, аппетит должен пропадать, а меня еда только радует, а вот волосы сыплются, как обещали
Свете стало ужасно стыдно не знала она, что Женя болеет, а себя почувствовала виноватой.
Разговор сразу свернули, Лиза ушла в комнату. Света занялась посудой.
Да чего ты так переживаешь, махнула рукой Женя. Всё нормально.
На следующий день Лиза впервые в жизни встала рано, пожарила гренки с авокадо.
Ешьте, предложила Жене. Вам хорошо сейчас правильно питаться, я прочитала.
Вечером Света застала Женю за тем, что та учила Лизу пользоваться плойкой для локонов. Зачем ту плойку привезла, если волосы всё равно выпадают, Света не поняла. Только Лизка была в полном восторге:
Мам, это круче, чем всякие дорогие штуки!
Когда через пару дней слив снова засорился, Света не растерялась, сразу вызвала того же Анатолия. Он опять отказался брать деньги, зато напросился на уху. Женя уже есть не могла, Лиза тоже с трудом съела ложку пафосно давилась, Света мысленно хихикала, а Анатолий рассказывал, как у соседей цыгане с медведем в ванной жили.
Через неделю Женя собралась домой. За это время Лизка освоила плойку, стиралку, пылесос, даже посуду пару раз помыла, приготовила диковинный пудинг с чиа и манго Света с Женей ели, делая вид, что вкусно.
Я тебе волос в сливе оставила, заявила Женя, когда дочка ушла делать уроки.
Зачем?
Снова забьётся Анатолию позвонишь. И уху не вари ты что, поминки собираешься устраивать? Свари борща, купи сало и избавься уже от этой монашеской юбки!
С чего ты взяла? вспыхнула Света.
Да глаза у вас с Анатолием так и сияют. Не прозевай мужика: я про него всё узнала, нормальный мужик: не пьёт, суп хвалил, что ещё для счастья надо? Не плачь всё со мной будет нормально. В мае приеду на контроль, пусть Лизка готовится и чтобы комната уже была занята
В мае Женя не приехала. В апреле Света поехала на похороны с Лизой и Анатолием. Сыновья Жени приходили все в одну стать, сопели в унисон. Старший, Володька, с интересом косился на Лизу. Та вся краснела, крутила кудри, когда Света делала ей замечания мол, на похороны, а не на свидание пришли.
Думаешь, тёте Жене приятно смотреть на нас зарёванных? Пусть знает, что не зря плойкой научила!
Муж Жени, совсем не свинья, подошёл к Свете и спросил:
Слушай, у меня старший школу заканчивает, в институт собирается. Можно, пока общежитие не дадут, он у вас поживёт?
Света сжала губы, вспомнила Женю: «Отстаивай себя» и сказала:
Конечно, пусть приезжаетСвета чуть не рассмеялась до слёз, от усталости, от абсурдности жизни, от чего-то неожиданно светлого. Лиза скривила лицо:
Опять пункт переселения родственников
Но Света вдруг во всём почувствовала порядок. Она кивнула мужу Жени, улыбаясь:
Пусть поживёт.
Володька застенчиво поблагодарил. Лиза сначала пошипела, но потом сказала ему шёпотом:
У нас слив часто забивается, привыкай.
Анатолий, держа Свету за руку, задумчиво посмотрел на неё и вдруг предложил:
А может, ко мне все вместе? Квартиру снимем побольше, кухню большую сделаю все ваши пролезут, и слив укреплю капитально.
Света впервые за долгое время почувствовала себя неотъемлемой частью чьей-то неидеальной, слегка абсурдной, но крепкой семьи. Ей показалось, что Женя улыбается где-то рядом и кивает: «Так и надо, Светка. Не прозевай своё счастье».
И когда весной, в день рождения Жени, Света с Лизой заплели кудрявые волосы, наварили борща, купили настоящий торт и пригласили к столу новых домашних, в квартире первый раз за долгое время не было ни пустоты, ни одиночества, ни застарелой обиды. Был только шумный смех, звон стаканов, и третья чашка на кухне, которую всё равно находили для каждого.