Как всегда
Я проснулся в полшестого, хотя будильник должен был зазвонить только в шесть. Так у меня бывало всегда накануне больших дней, когда впереди целая гора дел и забот. Полежал пару минут, смотря в темноту за занавеской, потом аккуратно, чтобы не разбудить супругу Ирину, выбрался из-под одеяла. Жена тихо что-то пробормотала, перевернулась на другой бок.
На кухне я включил свет и притворил дверь. Чайник, плита, всё привыкшими движениями рук. За окном ещё темно, желтые пятна фонарей на припорошенных снегом машинах. Двадцать восьмое декабря. До Нового года три дня. А из сделанного только то, что было готово с вечера: тесто на печенье в холодильнике, список дел на подоконнике.
Ирина пришла на кухню ближе к семи, уже одетая и с утюженной запахом лавандового порошка рубашкой. Села за стол, кивнув на чашку.
Чего планируешь сегодня? спросила она, наливая чай.
Схожу на завод, взял я чашку, отвел глаза. Документы надо передать. Вечером приду.
А ужин что готовить?
Как обычно, пожал я плечами, перелистывая газету. Всё хорошо, не переживай.
Хотел было сказать, что “как обычно” не ответ, ведь позавчера была гречка с курицей, вчера котлеты, а сегодня она опять спросила, что же готовить. Но сдержался. Достал из холодильника яйца, чтобы сделать омлет.
Даша сегодня позвонит, сказала она, взбивая яйца вилкой. Говорила, в выходные к нам навестит.
Ага, пробурчал я, не отвлекаясь от газеты.
Телефон зазвонил, пока она жарила омлет. Ирина вытерла руки, глянула на экран.
Алло, доча.
Мам, привет! В субботу приеду, часам к двум. Всё как всегда?
Всё как обычно, улыбнулась она, хотя дочь не видела этого.
А приготовишь, ну то что люблю? С курицей, с грибами, как в детстве.
Конечно.
Класс! Мам, надо бежать, у меня сейчас совещание. Целую!
Положила трубку прежде, чем Ирина успела спросить, останется ли с ночёвкой. Жена посмотрела на телефон, потом на сковороду. Курица с грибами значит, сегодня нужно на Центральный рынок в Самаре, купить свежих грибов, отборную курицу. И сметану не забыть.
Я доел омлет, допил чай, встал из-за стола. Она потянулась к моей тарелке, но я уже надевал куртку.
Вечером буду, сказал, надевая шапку.
Костя, а ты
Что?
Да ничего, махнула рукой. Иди, не замёрзни.
Хлопнула дверь, и она осталась на кухне одна с грязной посудой и мыслями о делах. Рынок, готовка, уборка, стирать мои рубашки, купить ещё ёлочных игрушек в прошлом году кот Мурзик опять три шара разбил. И допечь печенье. И маме своей позвонить обижается, если долго не звонить.
Всё время где-то глубоко сидела заноза. Обычно и не замечаешь, а иногда, вот как сейчас, она тревожит, покоя не даёт, ноет где-то внутри.
***
На рынок жена поехала после обеда. Длинный автобус еле пробирался между заснеженными улицами. На конечной возле рынка она вышла, перехватила сумку и двинулась мимо привычных ларьков.
Рынок шумел народ, запах курицы на углях и еловой хвои, крики продавцов. Моя Ирина прошла мимо палаток с одеждой, мимо открыток, добралась до мясного. Курица ей нужна определённая, не суповая. Увидела свежая, крупная. Поторговалась ради приличия, взяла.
Что-нибудь ещё? спросила продавщица, заворачивая тушку.
Грибы где тут хорошие?
Вон у Светланы, уголок ряда. Она с Новосемейкино ездит, сама собирает.
Поблагодарив, жена купила ещё полкило лесных шампиньонов, сметану, сливочное масло. Уже покачнулась сумка нелегко. Остались мандарины.
У фруктовой лавки стоял пожилой мужчина старый, аккуратный, в тёплой вязаной шапке и потрёпанном пальто. Смотрит на мандарины, на купюру в руке, опять на мандарины. Ясно: прикидывает, хватит ли гривен.
Килограмм взвесьте, попросила она продавца.
Абхазские или турецкие?
Абхазские. И ещё полкило, вот для того деда, кивнула она.
Продавец посмотрел удивлённо, но молча завернул фрукты. Она взяла пакет и подошла к мужчине.
Возьмите, к празднику, протянула пакет.
Он взял, глядя внимательно, будто не веря.
Спасибо вам, дочка… голос скрипучий, искренний.
С наступающим! улыбнулась и быстро ушла, чуть прикусив губу.
Зачем она так? Денег немного, а вдруг человеку радость. И то, как он искренне поблагодарил… дома её так не благодарят.
В автобусе домой смотрела в окно и думала: чужой человек сказал спасибо мандаринам. А дома как ни приготовь, как ни убирай тишина.
***
Суббота. Она первая поднялась, как обычно. Я спал, еле ворочался. Она бесшумно вымылась, вышла на кухню к приготовлению курицы с грибами. Вспомнила вчерашний рынок, того старика…
Ты чего встал так рано? Я зашёл, потирая затылок.
Готовить, Даша же приедет.
Ну ладно.
Я сел с кружкой чая, уставился в новости доллар опять прыгнул, в Самарской области авария. Ирина резала грибы, я машинально перелистывал каналы. Не спросил даже, чем помочь.
Костя, вынеси мусор, ладно?
Сейчас, отмахнулся, не поднимая головы.
Когда сейчас?
Вот чай допью сейчас.
Побрюзжу, потом сам вынесу. Как всегда.
Курица удалась на славу. Хрустящая корочка, грибной дух в кухне. Готова ровно к двум.
Даша пришла в два десять, весёлая, запахло морозом от шали. Давно не был так рад.
Пап, привет! Мам, как дела?
Всё как всегда.
А поесть? Даша села за стол.
Я сходу включил телек футбол, привычно. Даша с аппетитом налетела на курицу, хвалила: «Мам, как вкусно! Лучше ресторана». Я ел молча, слушал вполуха про проекты, про Москву.
Мам, устала? спросила вдруг.
Да нет, всё нормально.
Ну и хорошо. Мам, рубашку мою постирай? На завтра нужна, я дома забыла.
Принеси.
Сбегала к своей машине, принесла. Я видел: воротник закусанный, пятна. Она вздохнула, пойдет отстирывать хозяйственным мылом.
Спасибо, мам. Ты у меня лучшая! Всё, мне ещё к друзьям надо, поехала.
Только приехала
Мам, ну дела ж! Но я же всегда заезжаю. На Новый год тоже буду. Не готовь много, а то не съедим!
Смотрел я на это со стороны. Даша каждый раз приезжает, ест, забирает чистое, ухоженное, и уезжает.
Ирина убирает со стола. Я сразу на диван, телек щёлкаю. Она собирает тарелки, на кухню, и рубашку в стирку. Я знаю: обиды нет на губах, а внутри ну, наверняка…
Костя, чай принести?
Да, и погромче новости.
***
Тридцать первое декабря должно было быть обычным. Ирина все продумала: оливье, селёдка под шубой, холодец, ещё курица. Вечером двадцать девятого на рынок за мясом, овощами. Тридцатого весь день у плиты варит холодец, режет салаты, трёт морковь.
Ира, телевизор барахлит, посмотри антенну.
Костя, я занята.
Ну что там, на минуту отвлекись.
Пошла, поправила антенну, я снова в диван. Она к кухонной суете. Огромный холодильник под завязку. За стол накрывать завтра.
Вечером отдыхает с чашкой. Позвонила мать:
Ирочка, ну что, готова?
Вроде да, мам.
Молодец, а у меня сил уже нет. Вот раньше к вам наготовлю пирогов радость! А сейчас думаю: для кого стараюсь?
Мам, не говори так…
Правда. Готовишь-готовишь, а всем всё равно.
Ирина слушает, соглашается. Знает: это у всех так. Готовят, стараются а кто ценит?
Я подслушал и задумался.
***
Сорок первый Новый год вместе. Я проснулся утром а на кухне пусто. Жена сидит, пьёт чай, сама. Кофе не варится, сковородка не на плите.
Завтрак?
Сделай себе сам, отвечает спокойно.
Чего ты сердишься?
Я устала, Костя. По-настоящему.
Молча подошёл, вынул хлеб, яйца. Неумело на сковородку разбил, испортил. Она смотрит сбоку. Я позавтракал, ушёл в комнату. По телеку опять «Ирония судьбы». В голове крутится: устала. Ну ведь и правда.
Около часа звонит Даша.
Мам, я через час встряну!
Даш, я в этом году не готовлю.
Мам, не смешно! Как так?
Не знаю, дочь. Закажете на дом или приготовите что-нибудь. Я сегодня отдыхаю.
Мам! Новый год же! У меня планы, традиция
Уезжать не надо, будешь хорошо. Только я устала.
Я слышу через приоткрытую дверь спорит, обижается. Она кладёт трубку дрожащей рукой. Даша будет недовольна. Но она молчит.
Костя, я правда не буду стоять у плиты, глядит мне в глаза.
Что делать будем?
А что, голодными никто не останется!
Дверь хлоп остался я сам с собой.
***
Даша приехала несмелая, будто виновата.
Мама, что случилось?
Ничего. Просто надоело быть на кухне вечно.
Да мы ж не специально
Я знаю. Просто вы привыкли: всё само, всё готово, чисто. Спросить, как я живу некогда.
Я вошёл, хотел вставить слово, но не решился.
Ну а что теперь? спросил я.
Едим из холодильника, спокойно сказала жена. Я ни на кого не злюсь, просто вы привыкли, что всё само.
Замяли мы эту тему, Даша поехала в «Пятёрочку», купили курицу-гриль, пиццу, соки. На столе оливье, винегрет, готовая еда. Сидим, чокаемся, телевизор гудит.
Твоя курица вкуснее, сказал я.
Она посмотрела, молча кивнула. За окном хлопушки, на экране Путин.
После курантов Даша сама собралась мыть посуду.
Мам, сиди, я сама.
Я помогу, сказал я и пошёл за тарелками. Мыть не убирать, а как эксперимент. Ирина смотрит удивлённо, но улыбается.
***
Первого января.
Ну что, теперь каждый год так? спрашиваю.
А почему бы и нет? Хочется жить, а не только вставать с рассветом ради чужих дел.
День был тихий. Даша помогала готовить блинчики, я накрывал на стол, спрашивал, где сахар. Улыбаемся, кто-то случайно пролил молоко смех. Совсем другая кухня, не как всегда.
Под вечер Даша обняла Ирину на прощанье, поцеловала.
Мам, я я теперь буду чаще заезжать просто так, помогу что-нибудь сделать.
* * *
Дни шли. Я правда стал замечать: можно самому сварить макароны, иногда вымыть пол без просьб. Даша начала звонить раз в два-три дня, интересовалась, как мы, как здоровье.
А в середине января, возвращаясь домой с работы, купил букет простых гвоздик и пирог. Поставил на кухонный стол.
Это тебе, сказал, смутившись. Просто так.
Она расплакалась, но тихо, чтобы не испугать. И улыбнулась.
***
В январе снег за окном медленно таял. Я обнимал Ирину, смотрели на двор двор наш, обычная панельная пятиэтажка. Но стало как-то светлее. Воздух чище, что ли.
И подумал я тогда: иногда надо проглотить гордость и сказать самым родным спасибо. Просто спасибо, что рядом, что твой дом не кухня-столовка, а место, где тебя любят. Где тебя наконец видят.
Я выпил с женой горячий чай, она накрошила пряников. Стало тепло на душе. Всё как всегда, только теперь по-другому.
