Боюсь тебя потерять
Вот здесь я живу, тепло улыбнулся Леонид, пригласив девушку в скромную киевскую «хрущёвку». Проходи, Аленушка. Я сейчас, только куртку повешу.
Алена несмело ступила за порог, замявшись у входа, косилась на тёмные ковры, стершиеся тапки, пыльные книги под потолком. Странное, нехорошее волнение подбиралось к горлу.
И вдруг, когда Леонид снова появился в коридоре, в глазах девушки вспыхнул настоящий ужас, руки затряслись, а взгляд стал будто чужим она вылетела на лестничную площадку, не сказав ни слова.
Ален, подожди! еще не веря глазам, в спешке бросился за ней Леонид. Алена?!
Квартира осталась открытой, за спиной осторожно вышла из комнаты старая дворняга Марта, удивлённо обнюхивая воздух. Леонид опустил плечи вечер, который начинался так счастливо, вдруг оборвался на самой высокой ноте.
Вот так просто, убежала, ничего даже не сказала? не поверил своим ушам Виктор, его верный друг, когда через пару часов они встретились в шумном баре неподалёку от Майдана.
Ни слова. Только взглянула как на страшилище. И понеслась. Я в шоке, Вить.
Он хмуро взял кружку «Черниговского», немного хлебнул, поставил на липкий стол.
Да что с ней? Что могло так напугать? Может, спросить у неё?
Я бы спросил, если бы дозвонился. С вечера трубку не берёт даже сообщения не читает.
А адрес её ты знаешь?
Даже не в курсе, в каком районе Киева живёт. Я проводил только до подъезда. Всё. Теперь вот сижу, как дурак.
Запутанная у тебя история
Лучше бы не начиналось! Всё казалось таким простым, а теперь Леонид с горечью пожал плечами.
Не спеши хоронить отношения. В понедельник встретьтесь на работе. Может, поговорите как люди, всё выясните.
Леонид, будто всё наяву происходило, проживал в памяти свою первую встречу с Аленой в битком набитом троллейбусе 11 на Лукьяновке никто не уступал место, только он встал и с улыбкой пригласил девушку сесть.
Рядом стоять было неловко, но приятно. Он хотел познакомиться, но как? «Привет, я Лёня. Запиши мой номер, позвони?» Глупо ведь
Вышел на своей остановке, не обернулся и даже не заметил, что она смотрит ему вслед.
Дурень, усмехнулся про себя.
Полдня не мог выбросить её из головы. За рабочим столом на Подоле стали чудиться её щёки, губы, глаза. Когда открывал почту там мелькала её улыбка.
И вот, как во сне, директор Иван Семёнович заводит в офис девушку: «Коллеги, знакомьтесь Алена. Новый ведущий специалист отдела». Леонид перестал дышать. Бог мой, да это она, словно сам город Киев решил поиздеваться.
Она подошла к нему последней. Алена. Голос лёгкий, прозрачный.
Леонид. Очень приятно пробормотал он, едва отдышавшись.
В тот вечер в парке Шевченко, где дотемна выгуливают собак, Леонид делился Виктору: какая она тонкая, чистая, необыкновенная!
Та ты попал, брат! хохотнул Виктор, Влюбился. Вот так и бывает: видишь человека и всё, выхода нет
Да только что толку, если стесняюсь, признался Леонид. В кино бы пригласил, а вдруг откажет или парень уже есть?
Сиди, жди, и уведут! Не попробуешь не узнаешь
И Леонид решился.
Вечером на Житомирской площади, у остановки маршруток, он подошёл, жутко смущаясь: Алена может, пойдём кофе попьём? Или кино?
Она просто улыбнулась и согласилась. Те ночные прогулки по пустой Владимирской навсегда остались в его памяти, лучшее что было за долгие годы одиночества.
Дома он извинялся перед Мартой за пропущенную прогулку, а ночью, устало лёжа на диване, фантазировал: вот они живут вместе, дети бегают, на шашлыки выезжают за Ирпень вроде совсем рядом эта мечта
Три месяца счастья пролетели, как утренний туман над Днепром. Было всё кафе на Подоле, сеансы в старых киевских кинотеатрах, поцелуи под внезапным летним ливнем. Алена была удивительная добрая, нежная, совестливая. И всё же
Проблема возникла неожиданная: Леонид жил один с Мартой, старой овчаркой, и гулять с ней было некому. Алена всякий раз грустнела, когда он звал в парк втроём.
Лучше вдвоём? неуверенно спрашивал он.
Давай вдруг захотим зайти в кофейню. С собакой ведь не войти.
Он соглашался. Потом, под новый год, сделал ей предложение: «Переезжай ко мне, пусть до свадьбы рано, но мне спокойней, когда ты рядом».
Алена вдруг помрачнела. Я обещала хозяйке квартиры, что останусь до конца года Давай позже?
Давай я гривнами покрою аренду за два месяца. Просто хочу, чтобы ты увидела мою квартиру, познакомилась с Мартой. Она тебя оценит!
Она, видимо, долго собиралась с духом, но всё же согласилась
“Вот здесь мой дом,” улыбался Леонид, пропуская её первой на тёмную лестницу.
Алена заходила, будто на суд чужая квартира, запах пса и в этот миг в прихожей появился Леонид с Мартой. В Алениных глазах ужас смерти, дрожащие руки, ни слова и она исчезла, будто её кто-то выдернул из реальности.
Алена, куда же ты?!
Вечер, который должен был стать началом их общей жизни, разбился о страх, непроглядный, животный. Она исчезла, и на звонки не отвечала.
Леонид звонил Виктору ему был просто необходим совет.
Не всё потеряно. Поговорите на работе. Там уж точно встретитесь, сказал другу Виктор.
В понедельник, у метро Университет, он ждал Алену, заглядывая в запотевшие окна троллейбусов. Её всё не было. Боясь самого худшего, он совсем было собрался звонить Ивану Семёновичу, когда наконец увидел её идущей по мокрому асфальту, с растрёпанными волосами и мокрыми от слёз щеками.
Алена, постой! Постой!
Она резко остановилась.
Почему ты убежала?! Почему не отвечала?
Лёня, прости меня
Ты больше не хочешь быть со мной? Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь я два дня места себе не нахожу!
Нет не сможем мы жить вместе, прошептала она, дрожа навзрыд.
А почему? Что не так?
Я я боюсь.
Чего ты боишься, родная?
Собак.
Марты? Она же добрая, ты же слышала! Ты ты мне не рассказывала, что так боишься
Не конкретно Марты, а всех собак. Когда мне было шесть, на меня в спальном районе Киева напал пьяный хозяин с бультерьером просто чтобы прогнать с качелей. Я чуть жива осталась. С тех пор не могу.
А на улице?
Убегаю, хожу по другой стороне. Но жить с большим псом под одной крышей Нет, Лёня. Прости, но у меня аж приступы начинаются. Я старалась, честно Но ничего не могу с собой поделать.
Давай попробуем вместе справиться. Постепенно. Я помогу тебе.
Вдвоём лучше не собираться советую начать прогулки втроём в парке, уговорил его Виктор. Попробуй! Шанс есть всегда.
Леонид взял на прокат внедорожник у друга и привёз Алену в сосновый лес под Киевом. Марта сидела в багажнике.
Если страшно домой поедем, заверил он.
Первые десять минут Алена смотрела только на собаку, но Марта играла в мяч, не подходя близко.
Понимаешь, псы тоже бывают разными, как и люди, говорил Лёня, бросая мяч. Мою Марту я когда-то щенком из реки спас, с тех пор она и воды боится.
Не может быть даже собаки боятся?
Конечно. Вот, попробуешь бросить мячик, вдруг понравится? Глаза закрой, а бросай!
Алена с трудом взяла зелёный мяч, кинула его что было сил Марта, не веря, подскочила и радостно принесла добычу.
Ну вот, с улыбкой сказал Лёня, получилось!
Вдруг заигрался, бросил мяч в сторону, а тот попал в лужу. Марта тявкала, но не заходила. Леонид улыбнулся: Она воды боится, вот как бывает!
И ты спас её? с удивлением спросила Алена.
Конечно, шесть лет назад на Десне, самую малость щенок не утонул.
Но ты лезешь в болото за мячиком?
Тут нет болота, не бойся. Я быстренько
Но едва шагнул в воду, как провалился по пояс.
Марта тревожно забегала, Алена закричала от ужаса земля уходит из-под ног, любимый человек тонет
Алена! Найди палку, ради Бога! хрипло крикнул он.
Алена побледнела, ближе собаки она ни за что не подойдёт Перед глазами всплыли крики с детства, кровь, бультерьер и мертвенный страх. Она хотела бежать, но осталась ведь Леонид звал её, просил, ему нужна была помощь.
Дрожащими руками она нащупала толстую ветку, подбежала к болоту, подала. Леонид вцепился не хватало сил вытянуть. Марта вдруг сама зубами подхватила куртку хозяина вдвоём, человек и собака, вытянули Леонида из трясины.
Упали рядом на траву никто не мог дышать.
Если бы не вы прошептал Леонид, обнимая Алену и Марту. Вместе мы сильнее любого страха.
Я так боялась потерять тебя, созналась она. Гораздо сильнее, чем боюсь собак.
Алена впервые сама погладила Марту.
Вечером, отогревшись чаём и вкусным борщом, они втроём смотрели советские фильмы о собаках, а грусть и отголоски страха медленно отпускали.
Теперь они знали: самое страшное потерять друг друга, а не просто бояться.
