Декабрь. Киев засыпан снегом, на улицах суета кто-то торопится за покупками, кто-то уже носит подарки, а я сижу на кухне, щёлкаю спицами, вяжу тёплый шарф своему сыну. Василий, наш толстый рыжий кот, свернулся калачиком у меня на коленях. А рядом, у батареи, в полудрёме притворяется охраной маленькая любимица Муха.
Вот сейчас и запишу, чтобы не забыть. Сегодня был тот разговор. Заседание семейного совета в традиционном украинском составе я, Юра и два хвостатых свидетеля.
Мам, я женюсь
Признаться, я едва не уронила вязание ну кто говорит такое между делом, будто чай просит попить? Юрка мой мальчик, стержень жизни. Тридцать девять, между прочим, а говорит со мной вдруг так, словно ему четырнадцать и он двойку по математике принёс:
Как женишься? И почему я только от тебя узнаю, сынок?
Юра глаза прячет, косит в сторону, а я внутренне напряглась:
Мам, не знал, как сказать Боялся, что ты воспримешь Не одобришь
Вот уж новость! Когда это я своих мальчишек не одобряла? На ушки его, как в детстве, прихватила проявляю силу, которая осталась после всех забот.
Сын! Да хватит стесняться! Рассказывай, кто она?
Оля.
У меня чуть улыбка не вырвалась. Ольга, значит. Хорошее имя, славянское, привычное нашему уху. Всё равно мало что понятно.
И?
Тут началось вытягивание слов по капле, как мама-расследователь: по крупицам, по зёрнышку информации.
Рассказывает сложно всё, немного запутанно. Серьёзные отношения, а она, мол, боится: не хочет нагружать чужими проблемами, у каждого своё прошлое Такая честность у Оли. Фото показывает женщина с добрыми глазами и осенним выражением лица; без пафоса, настоящая, волосы распущены, улыбка нежная. Удивительная, наверное.
Я-то теперь только себя корю, что о многом не спросила раньше. После ухода Юриной первой жены в доме как будто стал сквозняк. Серёжа, муж мой, не зря всегда говорил: “Если бы не твоя мягкость, половина ссор бы не случилась”. А теперь одна я, одна, пережила мужа, живу ради сына.
Часто думаю: вся ли я правильная мама? Могла бы удержать сына, вразумить Галину, первую сноху? Проблемы чужой семьи, видимо, не разрулить словами, особенно когда чувства подменяет усталость. И всё равно меня грызёт, что мальчик так долго не был по-настоящему счастлив.
Хвостатыми утешаюсь, конечно. Муха подарок от покойного соседа Дмитрия Григорьевича, он спас её щенком из подворотен. После его смерти я забрала Муху к себе. Она долго вздыхала по хозяину, а потом мы с ней вместе подобрали в парке старую подушку с котятами именно так и появился Василий: рыжий, маленький, выживший в мороз среди братьев и сестёр. Муха сразу же стала матерью-наседкой. И пусть смеются, что я с ними разговариваю как с людьми, зато видно, что они любят меня.
Я, признаться, всегда мечтала наблюдать, как дети снова собираются вокруг стола, чтобы жить не воспоминаниями, а новыми историями, традициями, объятиями К Юре приходят женщины, уходят, а счастья настоящего всё не было. Я перестала ждать внуков, уже не думала об их появлении. Но теперь
Вот и пришёл этот день. Узнала, что к Рождеству Оля согласилась познакомиться, дети у неё Витя и Ася. Готовилась, Муху выгуляла, Василия накормила. Подарки шарфы и варежки довязала к празднику.
Вечно забываю, как молодёжь по-новому в жизнь входит, через смартфоны, соцсети. Соседский мальчонка Саша научил меня, наконец, набирать сообщения в Вайбере и скачивать схемы вязания с компьютера. “Для чайников”, смеётся, вроде как не обидно.
В тот вечер на моей кухне всё закружилось: с порога ароматы цитрусовых, мокрый снег на валенках, смех детей. Ольга настоящая, с открытой тихой улыбкой, ребятишки улыбаются, друг к другу жмутся.
За столом пошли разговоры незамысловатые, почти родные. Юра пытался изображать лягушку для Аси Муха чуть в обморок не упала, Василий хвостом от страха махал, а я смеялась, утирая слёзы радости. После торта за душевной беседой, пока дети строили шалаш из одеял, я пригласила Ольгу на кухню.
Сама устала, признаюсь, говорю, волновалась сильно. Давно не готовила такую встречу.
И я волновалась, тихо сказала она. Думала, вдруг окажусь не такой
Поговорили по-матерински про жизнь. Я свою рассказала, она свою. Открыла у детей разные отцы, каждому своя судьба, каждый муж по-своему любил и по-своему уходил. Но обе свекрови у неё замечательные женщины, учёные, душевные. Уважительно, с благодарностью вспоминала. Сейчас Оля преподаёт музыку, поёт в консерватории даже спела мне куплет про птичку-крылаточку Душевно, да так, что слёзы на глаза навернулись.
Главное, чтобы любила ты моего Юрку, говорю откровенно.
Люблю, отвечает, не моргнув, и я поверила ей, как самой себе.
Рождённая улыбка на лице и нахлынувшее тепло в груди это, наверное, и есть счастье быть мамой взрослого сына. Сверточки прошли из рук в руки улыбки у Аси, восторг у Вити, Оля надела мой белый шарф сразу, словно надёжную защиту.
Когда всё улеглось, ночью на кухне я себе сказала: “Будет у нас снова семья. И пусть нет рядом Серёжи, пусть не сбылись какие-то мечты, зато появилась надежда”.
Прошло два года. Старенькая дача под Броварами, лето. Оля с большим животом выходит на веранду, зовёт нас с Асей. Я вяжу крошечные пинеточки для будущего внука Донечка, наверное. Василий дремлет на подоконнике, Муха сторожит грядку клубники. Ася вся в землянике, улыбается, зовёт маму и меня за вкусностями.
Мама Вера, вот посмотри, довязала! в руках у Оли маленькие белые башмачки.
Прелесть, милая! Превосходно! отвечаю ей и чувствую теперь в нашем доме снова тепло.
И самое главное каждый у нас на своём месте. Юра дома, Оля дома, у детей дом, а я снова могу вязать не на память, а на радость.