Ну что, получилось? Ольга едва могла дышать, глядя на врача, который кивнул и улыбнулся так, будто лично выиграл чемпионат по выживанию среди медиков.
Всё по-настоящему, Ольга Сергеевна! торжественно объявил он. Без обмана! Всё как надо, вышло!
Ольга уставилась на мужа, все еще не веря, и шепнула:
Пашка
Сколько? выдохнула она и осторожно скользнула пальцами по животу, намазанному гелем. Врач медленно возил датчиком, карточно, будто что-то там тасовал. На экране появилась клякса, пока что совершенно не похожая ни на младенца, ни даже на стандартную радость.
Один, заявил врач, пронаблюдав, как у Ольги на мгновение вытянулось лицо. Но вы что, шутите! С нашей историей это уже подвиг, Ольга Сергеевна! Восемь попыток, представляете? Это вы в медицинских учебниках пойдёте как особый случай! Уникальный экземпляр, можно сказать. Без вмешательства свыше тут не обошлось, уж поверьте. Я, конечно, не Господь, но тут явно работала какая-то высшая инстанция. В общем, чудо! он ткнул пальцем в мерцающий экран, где прыгал крошечный огонёк жизни.
Ольга уже никого не слышала. Сердце выбивало чечётку, щеки были мокрые от слёз, но внутри гремела музыка победы МОЖНО! СНЕГ КОНЧИЛСЯ, НАЧАЛСЯ МАЙ! Мечта, выросшая из вечного «невозможно», вдруг стала настоящей: получилось. У них будет ребёнок!
День превратился в сумбур кинохроники: звуки, действия, образы и будто всё мимо, а она плывёт на лодочке по самой широкой на свете реке, оставляя на берегу всё то, что раньше считалось важным. Хотелось не отпускать это счастье ни за что, никому не позволить утащить его.
Павел вёл машину и украдкой поглядывал на Ольгу будто не свою жену, а загадочную даму с огоньком в глазах.
Всё, моя Оля! думал он. Раньше всегда впереди были клиники, анализы, разбор полётов, а теперь? Теперь у неё в глазах какое-то свечение, прямо небо в алмазах. Страхов не было, но ощущение, будто сейчас кто-нибудь подложит под дверь билет на другой поезд, не покидало.
Оль… спросил Павел, стоя на светофоре. Оленька…
А? Ольга повернулась, будто вынырнула из проруби.
Как ты себя чувствуешь?
Вот не поверишь, Паш… Не знаю. Но так хорошо, что аж страшно. Ольга уронила голову на подголовник и закрыла глаза. Паш, представляешь, будет у нас малыш…
Ты счастлива?
Её взгляд сказал больше любых слов. Павел сжал ей руку, хмыкнул и тронулся, не обращая внимания на клаксон позади. Для него этот миг стал точкой отсчёта: вот он, новый этап, который не сравнится ни с институтом, ни даже с ленивым совместным сидением на кухне за пятью бутербродами.
Школа, университет, свадьба, всё прошлое ушло на второй план как фон на художественных снимках. Ольге теперь казалось, что настоящая жизнь началась только сейчас, когда в их дуэт наконец внедрился кто-то третий, хоть и размером с фасолинку.
На двоих у них было столько общего, что любая бабушка на лавочке сплела бы о них целый сериал. В детстве рыдающую на весь детсад Ольгу впервые привёл за руку к группе именно Павлик, с солидным видом повидавший в садике уже всё (кроме, разве что, вкусной манной каши: это к врагу не пожелаешь!). Малышка вопила, висела на мамином подоле, пока Пашка не подул на обстановку новыми нотами: встал рядышком и, как ни в чём не бывало, заревел на всю раздевалку, совсем по-взрослому. Ольга прикусила сопли, посмотрела на чудика и замолчала. И с этого момента они стали парой, пусть и без обязательств.
Сидели, что называется, за одной партой не одно десятилетие, а избирательно: школу вместе, институт на разных факультетах, но втроём их расстать могла только сессия.
Потом прогулки по Ленинграду (да-да, именно по нашему «Питеру»), закаты на Неве, молчаливые беседы обо всём и ни о чём. Руки сами тянулись друг к другу так, как будто там с детства магнит прикрутили.
Олька, вы хоть ругались когда-нибудь? деловито спрашивала её мама, Нина, когда «дети» в очередной раз возвращались за полночь.
Мам, честно? Нет А надо, что ли?
Конечно! Для профилактики! Без страстей тоска зелёная. Главное, вовремя объясняться, выговариваться, выкидывать обиды, а то накопится ворох поди разгрести потом. Поругался, помылся и живи дальше! Это, доченька, как картошку чистить: лучше понемногу, чем раз в десять лет тазик тащить.
Совет этот Ольга прилежно впитала, так что когда за пятнадцать лет брака в очередной раз доставалась «дежурная» тарелка, Павел и ухмылялся:
Посудная война сегодня?
А как же! Быстро, у меня через полчаса футбол!
Договорились.
Клятва «не ложиться спать в ссоре» соблюдалась, пока не появилась третья сторона грозная, давящая, с претензией: свекровь Наталья и тесть Илья.
Сынок, ну когда же вы нам внука дадите? сокрушалась Наталья. Уже два года, а результата нет!
Мама, может нам ещё и график завести? стонал Павел. Это вообще-то наше дело.
Илья же философствовал: Нет детей нет семьи! Богу что-то не понравилось, раз благословения не дал…
С отцом у Павла складывалась полная несостыковка во взглядах: после армии Илья уверовал в свои истину и веру, а за любые расхождения в убеждениях топил так же увлечённо, как в молодости за кирзовые сапоги. Наталья к мужу притёрлась, а Павел с Ольгой, услышав по сто раз про «неправильные отношения», только сильнее держались вместе.
Разговоров становилось всё меньше званые ужины уступали место молчаливым встречам в исключительно крупных праздниках. Ольга старательно выбрасывала жалкие крохи обид сразу, чтобы не накапливать, а Павел учился видеть по тарелке в руке, когда вовремя выключить телевизор и предложить мир.
Если бы только дело было в посуде! Порой казалось, что горы недосказанностей и упрёков только растут, заслоняя солнце, и вот-вот нависнут надо всем былым счастьем. Но держались, жили, упрямо.
Перо могло бы сломать классическое заявление Ильи: Если женщина бесплодна значит, грех какой-то на ней.
Но Ольга сжимала под столом руки в кулаки и молчала. Она знала, стоит только взорваться Павел на всю жизнь прекратит любые отношения с отцом.
Пап, а ты почему у меня брата или сестры не завёл? остроумно однажды напомнил Паша, когда в очередной раз затронули тему детности.
Так вышло, виновато вздохнула Наталья. Бог не дал
Вот сами себе и ответили, хмыкнул Павел, уводя жену подальше от накаляющегося стола.
И с каждым годом молчание становилось гуще сваренного в котле старого компота: встречались редко, разговаривали мало, про себя Ольга только удивлялась, откуда у Павла столько усталости по вечерам.
Паш, может, отец прав? робко однажды спросила Наталья. Может, обвенчаетесь с Олей всё образуется?
Мам, ты правда думаешь, что галочка в храме решит все вопросы? вздыхал Павел. Я свою жену и так люблю. Венчаться ради галочки это абсурд.
Но для старших своя правда. Спустя десять лет супруги всё же обвенчались чтобы уж совсем никому ничего не должны. Стало ли легче вопрос спорный.
С годами к Ольге пришло отчаянное: Пашка, может, бросим все эти попытки? Мне кажется, я тебе жизнь испортила, с другой давно бы в парке детей коляску катали
Павел только сильнее прижимал жену: Не неси ерунды! Главное мы с тобой.
А потом произошло чудо. Ольга была готова простить себя, мир и даже соседку-шептунью с первого этажа. Но тут Илья вылил ушат ледяного негодования:
Из пробирки?! Вы совсем, что ли?! Не будет у меня такого внука! Даже имени его знать не хочу! Это не ребёнок!
Тут даже тихоня Ольга едва не отпустила весь запас эмоций, но Павел встал стеной:
Не смей оскорблять нашу семью, отец. Сказал это тихо но по комнате прокатился будто гул.
С этого дня связь с отцом Павел оборвал. С Натальей иногда созванивался, но не более. Ольга пыталась взять штурмом тему семейных отношений, но муж только качал головой:
Тут даже тарелками не поможешь, Оля.
Беременность протекала как американские горки с переживаниями, слезами и маниакальной тягой разглядывать отделы детских товаров.
Ну, Оль, перестань страдать, смеялась Нина, её мама, ты смотри, какие пинетки! А Суеверия это не про нас. Считай, что нам самим крошка по почте пришла.
Ой, мама, не смеши
Перестань бояться! Да будет у тебя здоровый малыш. Даже не сомневайся.
Врачи смеялись и заверяли: всё в порядке, ждём-с. Кто там прячется не скажем: пусть будет сюрприз!
Мальчик народился чуть раньше срока всех напугал, но быстро устроился поуютнее на маминых руках. Врач, тот самый, с монографией на уме, с гордостью объявил:
Богатырь! Не зря боролись!
Сын Серёжа. Вот и вся наука! Павел и Ольга решили не устраивать выход в свет для родственников, оставить торжество на двоих.
Нина помогала молодым родителям: утюжила аккуратно одежонки, чинила покупки и играла в конструктор с зятем.
Всё купил? Всё помнишь, что Оле нравилось? переспросила она Павла, улыбаясь.
Мама, по чек-листу иду, гордо сообщал Павел.
Папа Павла внука видеть не хотел. Наталья, промышляя редкими визитами, приходила по-тихому, готовила кастрюлю супа, вымывала квартиру, и исчезала, будто и не было её. Но радовалась внуку так, что Ольга начинала сомневаться: а та ли это женщина, что ещё недавно грозила разорвать их семью на части?
Буря разразилась полгода спустя, когда Илья случайно увидел Наталью, выгуливающую коляску с Сергеем. Остановился, всё понял и на автомате отступил.
Это что? хмуро спросил он.
Это твой внук, Илья, твёрдо кивнула Наталья.
Нет у меня такого внука! процедил Илья.
Наталья вдруг поняла: всё, довольно. Накопилось за долгие годы теперь можно и свои права предъявить.
Кто ты вообще такой, чтобы решать, что правильно, а что нет? ответила Наталья. Ты что богом себя вообразил? Ты хоть раз в жизни читал, что Бог детей нелюбит? Вот я читала: там написано, что Бог это любовь! Он жизнь даёт, и забирать будет только Он, а тебе не позволено судить! Я люблю этого мальчика и буду с ним всегда, даже если ты решишь строить свою жизнь в одиночестве. А кто любить не умеет дальше сам.
Наталья развернула коляску и пошла врассыпную, не оборачиваясь. Позже, в тот же день, собрала вещи и перебралась к сыну. Ольга только кивнула: поняла, мол, всё верно.
Наталья долго держалась, но в один момент грохнулся гипертонический кризис, и Ольга моталась между ребёнком и больницей.
Прости меня, Олечка, шептала Наталья.
Бросьте, не к месту сейчас ваши сожаления! Нам нужна бабушка бодрая, а раздувать старые обиды дело бесполезное! Вот Сережа первый раз скажет слово и посмотрим!
И, чтобы жизнь совсем не казалась унылой, Ольга однажды принесла новость:
Знаете, кто у нас вчера был? Илья Павлович! Как ни в чём не бывало пришёл, машинку в подарок внуку принёс. Посидел, потыкал Серёже в пятку и ушёл. Тут-то я поняла: лед тронулся!
Дай Бог, прошептала Наталья, впервые за многие месяцы засыпая спокойно.
Прошло два года. Серёжа уже носился по новым дорожкам, бабушка с дедом еле поспевали. Ольга про себя думала: хорошо бы, чтобы хватило мудрости прощать и силы не разрушать жизнь глупостями ведь жизнь короткая, а цемент для семьи один любовь. Всё остальное унесёт первый же ветер. Глядя, как Илья крутит внука над головой, Ольга тихо попросила:
Господи, дай нам мудрости… и терпения. Всё остальное сами найдём.
