Всё моё взрослое существование я провела с бабушкой, как будто мы дрейфовали вдвоём в заснеженном хуторе под Киевом, где вечерами на стекле рисовал иней странные истории. С четырёх лет именно она крутила колёсики моей судьбы: мама исчезла из моей жизни, как таинственный снег, что утром уже растаял; отца зацепила судьба ветром, и он оставил меня на крыльце у бабушки, вручив ей мою судьбу в её узловатые, но добрые руки. Потом он растворился, появляясь лишь как тень в весенней оттепели, ненадолго и всё реже.
Когда я была в третьем классе, отец вдруг явился но не один, а с каким-то чужим человеком, с глазами цвета старого серебра. Бабушка, привычно строгая к жизни, отправила меня гулять среди почерневших берёз, чтобы не быть свидетельницей разговора, который был для меня как радиопомехи в ночном эфире. Вернувшись, я застала дом, наполненный рыданиями: ни отца, ни незнакомца не было. На мой вопрос бабушка помолчала, а потом шёпотом, как будто рассказывала сон, сказала, что отца я больше не увижу.
Скорее всего, мне было всё равно: бабушка стала сразу и папой, и мамой, и всей деревней в одном лице. В старшей школе к шитью у меня проявился совершенно необычный талант иголки у меня в руках словно сами находили дорогу. Лучший портной в нашем деревенском городке старый Фёдор Палыч однажды сказал мне, что непременно надо поступить в техникум на швею и учиться ремеслу профессионально. Так я отправилась в город, в Житомир, где когда-то жил мой отец и всё это было, как будто движением в тумане, потому что ища его я не пыталась, и он не снился мне даже в подзорных снах.
В этом же городе встретился мне мой человек Алексей, с глазами как ранний май над Днепром. Бабушка сразу приняла его, словно это родная кровь, и благословила нас, подкинув своё доброе слово под наш первый семейный костёр. После свадьбы я часто ездила в село, приносила бабушке гостинцы и весёлые новости, а при последней встрече я принесла ей весть скоро у неё будет правнучка. Бабушка улыбнулась тогда странной улыбкой, словно уже танцевала в другом сне, где всё наоборот: дети взрослеют раньше родителей…
Но недолго ей было земное однажды я проснулась, а её рядом уже не было, осталась только тёплая подушка и шелест завещания в необычном чемодане среди её вещей. Юристы открыли документ, и, как в сказках, всё, что у неё было, перешло мне. Прошло полгода и как в изменчивом сне, где прошлое вдруг всплывает с неожиданной стороны, объявился отец. Я не узнала его глаза, одежда, походка, даже голос были будто нарисованы заново. Он не спрашивал о жизни, не приносил извинений, не говорил ни единого тёплого слова только потребовал свою долю наследства. Вдруг на меня накатил шторм я чётко сказала, что не имеет он права, ведь на похороны не пришёл, и бабушкин дом забыл.
Не спорил, не кричал, только ушёл в густую тень и решил вызвать меня в суд. Но суд был на моей стороне как будто сны бабушки до сих пор защищают меня, и ничего он не получил.
Потом вместе с Алексеем мы открыли швейную мастерскую на бабушкины гривны. Я шила на заказ, и совсем быстро в нашем городе стали говорить про новый бренд, за которым стоит что-то особенное любовь, вложенная в ткань. Склоняю голову перед памятью бабушки её доброта и тихая поддержка до сих пор освещают мне дорогу, будто золотистые костры на снегу детства.