Моя мама жила отшельницей в далёкой украинской деревне, категорически не желая видеть ни меня, ни мою жену. С матерью у нас всегда были непростые отношения она обижалась, что я предпочёл большой город сельской жизни, поэтому любые мои попытки помочь ей или поддерживать связь заканчивались безрезультатно. Я даже не попал на её похороны, но маленький домик, где она доживала свои годы, был записан на меня, ведь кроме меня у неё не осталось родственников. Видимо, она составила завещание ещё много лет назад.
Собраться с мыслями и вырваться из Киева в ту деревню, почти триста километров отсюда, мне с женой удалось далеко не сразу. Если бы не желание наконец увидеть мамину могилу и принести ей цветы, возможно, я бы так и не встряхнул свой беспокойный городcкой быт этим путешествием.
Мы с женой запланировали сначала поехать на кладбище, а потом в дом матери: навести порядок, что-то передать соседям, что-то забрать себе, а что окажется никому не нужно сжечь или отдать, чтобы не лежало без дела. Надеялись, что будем в доме одни, но, войдя, удивились в каждом углу лежали мужские вещи, а у печки стоял незнакомый мужчина.
Оказалось, он помогал моей матери уже больше пяти лет возился на огороде, выкопал ей погреб, сам жил в гостевой комнате, потому что, как понял я, у него с родными тоже не сложилось. Мама относилась к нему почти как ко второму сыну. Поняв это, я почувствовал неловкость. Мужчина, по сути, стал последним, кто поддерживал маму, когда я своей рукой уже не мог ей помочь. Он сам в доме навёл порядок и ни к одной из маминых вещей не притронулся, а всю её бижутерию и даже свои накопленные гривны отдал моей жене. Попросил только, чтобы мы позволили ему пожить в доме, пока он не будет продан.
Сначала мы с женой хотели этот дом продать у нас и так есть дача, гораздо уютнее и ближе к городу, а эта деревня была нам ни к чему: далеко и неудобно. Но мы сели, прикинули, какая от продажи будет выгода, вспомнили, что этот человек бесплатно заботился о моей маме, когда я не мог быть рядом, и поняли: выгнать его, оставить без крыши над головой не по-человечески. После серьёзного разговора с этим своим приёмным братом по жизни мы решили дом на него переписать. Думаю, и мама хотела бы сделать так, просто не успела или побоялась, что я поступлю корыстно и не пощажу чужого человека.
На том всё и закончено. С тех пор минуло уже четыре года, ни разу мы с женой не пожалели, что не продали дом за копейки и не оставили его для себя. Если бы случайно не увидел по телевидению репортаж о какой-то украинской деревне, может, и не вспомнил бы про этот дом и про мамину могилу. Наверное, это какой-то знак что пора их навестить, и маму, и того мужчины, что стал моей родней там, где меня самого так долго не было.