МАМА, ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ НА ГОД! МНЕ НУЖНО ПРОДАТЬ ТВОЮ «ТРЁШКУ», ЧТОБЫ РАССЧИТАТЬСЯ С ДОЛГАМИ ПО БИЗНЕСУ. ИНАЧЕ МЕНЯ ПРИЖМУТ. МЫ С ОЛЕЙ ПОКА ПОЖИВЁМ НА СЪЁМНОЙ, А ТЕБЯ ОПРЕДЕЛИМ В ПЛАТНЫЙ ПАНСИОНАТ. ТАМ ЧИСТО, СВЕЖИЙ ВОЗДУХ, ДОКТОРА КРУГЛОСУТОЧНО ПОТОМ Я КУПЛЮ ДОМ ПОБОЛЬШЕ, И МЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ЗАБЕРЁМ ТЕБЯ К СЕБЕ. КЛЯНУСЬ!
Алексей стоял на коленях, прижавшись лицом к шероховатому халату матери. Его грудь ходила ходуном, то ли от рыданий, то ли от страха.
Валентина Семёновна смотрела на сына сверху вниз, и ледяная тяжесть накрывала её сердце. Этот тембр она хорошо знала когда-то слышала его, когда он мальчишкой разбил стекло в школе и наврал учителю. Слышала, когда он ушёл от первой жены, бросив ту с младенцем на руках.
Внутри всё кричало: Не верь! Лжёт! Но она была матерью.
Ладно, Лёшенька, тихо проговорила она, проводя дрожащей ладонью по его голове, если это спасёт тебя делай, что считаешь нужным.
Сборы прошли быстро и буднично. Невестка Оля сновала по комнатам, свалив в коробку хрустальные бокалы и чужие воспоминания.
Валентина Семёновна, да зачем вам эти старые альбомы? Там ведь кроме пыли ничего нет! В пансионат такое возить нельзя, там же порядок.
Это вся моя жизнь, Оленька, спокойно, но непреклонно сказала Валентина, прижимая к себе тяжёлый альбом в бархатном переплёте.
Ну смотрите сами В тумбочку точно не поместится.
Пансионат «Берёзка» был новеньким, светлым, но одинаково чужим. Повсюду запах хлорки и тушёной картошки. В комнате две кровати, у окна старая слепая бабушка бессчётно повторяет имя «Таня».
Ладно, мама, Алексей быстро поцеловал мать в холодную щёку, взгляд упрятал в сторону. Я побежал, не обижайся. Работы уйма. Обещаю навещать каждую неделю!
Валентина Семёновна стояла у застеклённого окна и смотрела, как сын садится в серебристый «Шкода». Казалось, Алексей облегчённо выдохнул, как только дверь машины захлопнулась.
В первый месяц сын заезжал дважды, притаскивал мандарины и пряники, которые ей было тяжело жевать.
Во второй месяц заскочил лишь раз, торопливо бросил: «Завал на работе».
А ещё спустя полгода визиты прекратились вовсе. Только короткие звонки: «Мам, всё хорошо, времени нет. Обнимаю».
Валентина не жаловалась. Каждый день она садилась в кресло у двери и всматривалась в отражения в стеклянной двери.
Не жди напрасно, Валюха, ворчливо пробормотала санитарка Таисия, моющая полы. У нас тут таких «ждунов» сколько хочешь. Сдали как старый утюг, и забыли. Ты хоть квартиру оформила на него?
Он обещал забрать меня У него большие долги слабо прошептала Валентина.
Да у всех они, эти долги. А совести ни у кого нет, махнула рукой Таисия.
Год прошёл незаметно. Валентина набрала номер сына.
Абонент временно недоступен.
Она звонила целую неделю. Ответа не было.
Тогда она попросила санитарку Таисию позвонить Оле с её телефона.
Долгие гудки, наконец весёлый голос Оли:
Да, слушаю?
Олечка это мама
Пауза. Тихо, тяжело.
Валентина Семёновна? А почему с чужого телефона? Алексей сейчас не может говорить, мы мы за границей.
Где вы сейчас?
В Анталии отдыхаем неделю. Лёша так выдохся после сделки на квартире!
Какой сделке? сердце Валентины Семёновны застыло.
Ну вашу квартиру продали, купили получше прямо в центре, сейчас там дизайнерский ремонт, вам туда совершенно нельзя, строительная пыль, сами понимаете
Квартиру в центре? А долги?
Ой, ой, что-то со связью Вернёмся перезвоним! Всего доброго!
Гудки. Всё, как отрезало.
Валентина положила телефон на колени. Не было ни бандитов, ни угроз была только одна правда: сыну захотелось красивой жизни. Сейчас. При её дом.
Она оказалась ненужной как старый шкаф, не вмещающийся в новую квартиру с «евроремонтом».
Алексей появился спустя три месяца. Загорелый, в новой дублёнке, полный сил. Его вызвали по телефону главврач настоял.
В палате пахло лекарствами и надеждами. Кровать у окна уже была аккуратно застелена.
На прикроватной тумбочке тот самый альбом, а рядом конверт.
Врач, усталый мужчина, подошёл:
Здесь для вас. Просила лично передать.
Алексей вышел в коридор, вскрыл конверт:
«Сынок,
Я всё поняла ещё тогда, когда ты встал на колени. Я видела, что ты обманываешь меня. Но я поставила подпись не потому, что была старой и глупой. А потому что ты мой сын. Если твоё счастье возможно только через меня значит, я уступаю дорогу.
Я не держу зла. Молюсь, чтобы твои дети, когда вырастут, не поступили с тобой так же. А они поступят, Лёша. Ведь дети учатся не по словам, а по поступкам.
Ключи от дачи я отдала Таисии, ей негде жить у неё трое детей. Тебе они не нужны, ведь ты теперь богат.
Прощай. Твоя мама.»
Алексей сжал кулак, письмо дрогнуло в руке.
Хотелось кричать, но внутри чёрная пустота.
Почему так пафосно? зло прошептал он в пустоте. Могла бы потерпеть я бы обязательно забрал её потом когда-нибудь.
Он вышел во двор, сел в новенький внедорожник. Телефон зазвонил сын.
Папа! Когда ты приедешь? Обещал сводить в кино!
Сейчас еду, Димка.
Пап, а правда, что вы сдали бабушку Валю в дом престарелых, чтобы она нам не мешала?
Рука у Алексея задрожала:
Кто сказал?
Мама по телефону тёте Маше рассказывала Папа, а если ты тоже будешь стареньким, меня отправить тебя туда тоже не помешаю?
Алексей вгляделся в своё отражение в зеркале заднего вида. Впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно.
Он осознал, что «потом» уже наступило. И цена за это будет высокой.
Он завёл мотор. Музыка больше не радовала, это был траур по его главной утрате собственной человечности.
Мораль:
Дети это зеркало родителей. Всё, что ты делаешь со своими стариками, однажды отразится и на тебе через твоих детей. Возвращается всегда больнее и страшнее ожидаемого. Цените родителей, пока есть на это время. Деньги можно заработать, а любовь и тепло вернуть невозможно.
А вы смогли бы простить такое предательство?