Катя, ты правда думаешь продолжать жить в этой тесной хрущёвке, экономя на каждой копейке? с раздражением проговорил Алексей, резко облокотившись о кухонный стол. Ну, возьмём мы ипотеку, и дальше что? Ты сама понимаешь, как её тянуть при наших зарплатах, как мы месяцами собираем этот первый взнос?! Слушай меня, тут дело железное! Антоха не подведёт, мы с ним с седьмого класса бок о бок идём.
Екатерина устало глядела на старую, давно потёртую клеёнку, трещинка на ней словно резала ей глаза. Спорить не было ни малейших сил. После изматывающей недели ей хотелось только лечь и не вставать сутки, а тут снова Алексей со своими грандиозными планами и вечными упрёками.
Лёша глухо выдохнула Екатерина, это ведь наш неприкосновенный запас. Мы три года себе во всём отказывали. Пусть бы и оказались с долгами, хоть вырвались бы из этого съёма, перестали бы переплачивать за квартиру кому-то чужому. Это хоть гарантия, что своё останется. А ты про какую-то мутную схему с перепродажей толкуешь, пускай бы полсуммы
Не мутную, а прибыльную! вскинулся Алексей, нервно меряя шагами маленькую кухню. Катя, ты не понимаешь, сейчас на параллельном импорте можно все рубли удвоить. Вот наложили санкции и отличная возможность, Антоха уже крутит такие суммы Через месяц он вернёт наши деньги с процентом, а там, глядишь, вообще на свою двушку хватит без всяких кредитов! Катя, включи голову, я для нас обоих стараюсь! Я хочу, чтоб ты по жизни шла королевой, а не вечно считала мелочь в кошельке.
Он встал у неё за спиной, уткнувшись ладонями в её напряжённые плечи. Раньше от этого касания по Екатерине растекалось тепло, теперь только тяжесть и тревога, тень недоверия, которую она всё тщательнее прятала в уголок души. Но сказать вслух страшно.
Хорошо тихо выдохнула она. Я переведу. Договаривайся со своим Антохой.
Вот это другое дело! засиял Алексей, вытянулся, поцеловал её в макушку. Сейчас прыгну в душ, потом к нему всё обговорим по полочкам, расписку возьму. Катюш, ты у меня самая классная!
Катя так и осталась сидеть, глядя сквозь стол на пустоту. Позади замелькал телефонный виброзвонок. Алексей, видимо, в стольких мечтах окунулся, что впервые забыл смартфон на кухне.
Катя поколебалась, потом, сжав зубы, взяла его в руки. Она знала пароль случайно увидела давно, пользоваться этим знанием ей казалось унижением. Но сегодня Сегодня был повод. Ведь Алексей в последнее время стал чужим, отчуждённым, будто каждый диалог был тяжёлым долгом.
Опять звонили Милый, ты справишься? Мне страшно на экране светилось сообщение от «Лапочка».
Какой необычный ник для Антохи
Катя пролистнула выше холод прошёлся по её позвоночнику, словно кто-то опрокинул ведро ледяной воды. Это был не деловой диалог, а чужая исподтишка жизнь. Сотни сообщений, сердечки, стикеры, откровенные фото от какой-то ярко раскрашенной девицы, с губами-бантиками. Но самым горьким было другое
Пятого марта «Лапочка» жаловалась, что ей не в чем идти на корпоратив. Алексей обещал помочь, и, видимо, помог. Катя вспомнила: в тот день муж пришёл домой хмурее грозовой тучи, обронил, что премии не будет, придётся ужиматься. Она тогда варила пустые макароны две недели подряд
Двадцатого апреля «Лапочке» нужны были деньги на курсы по маникюру. В этот же день Алексей попросил у Кати крупную сумму: якобы матери на препараты. Катя-то в тот момент собиралась на приём к стоматологу, но решила потерпеть обезболивающее дешевле. Через месяц зуб притих.
И это далеко не все случаи. То машина починить, то долг кому-то отдать, в семейную кассу почти ничего не вносил С каждой новой строчкой в чате перед глазами Катерины рушилось прошлое Алексей был не жертвой обстоятельств, а хитрым нахлебником. Она экономила на шампуне и покупала дешёвое мыло, пока он содержал любовницу, её же руками.
Она прокрутила чат и до сегодняшних сообщений.
Милый, кредиторы опять звонили. Требуют вернуть долг, иначе приедут ко мне на работу, там около трёхсот тысяч, я боюсь, что меня уволят Придётся искать вторую работу. Не знаю, когда увижусь с тобой Я тебя люблю, ничего не могу поделать
«Какие ушастые нынче Антохи, да и губастые, с тяжёлым вздохом отметила Катя, смотря на ответ мужа. Он, конечно, пообещал спасти свою лапочку. А ей, жене, что теперь делать? Основа жизни уходит из-под ног.
Но слёзы высохли, даже не начавшись. Ещё поплачет позднее, сейчас спасать себя и свои деньги. В запасе десять, ну, пятнадцать минут, если Алексей ещё будет бриться, репетируя у зеркала свои речи «по делу». Катя кинулась в спальню, схватила сумку, на автомате бросила туда необходимое, поспешно переоделась и помчалась к двери. Не помнила как оказалась на улице, как вызвала такси. Только вспомнила, как опускала трясущиеся пальцы в кошелёк, вытаскивала банковскую карту.
Вот она. Карточка, на которой след трёх лет жизни отпусков не было, радости не было, даже нормальной еды почти не было. На пластике не суммы, а непройденные отпуска, непочиненные зубы, обрывки волос Всё ради того, чтобы Алексей всё спустил к ногам чужой девицы?
Нет. Не бывать этому!
Катя достала свой телефон ломая пальцы, зашла в банковское приложение. Когда счёт открылся, она мгновенно перевела всё на свой личный вклад, затем заблокировала семейную карту как утерянную. Безвозвратно, как прежнее доверие.
Только после этого она наконец вздохнула.
Подъезжая к дому матери, Катя осознала, что на автомате продиктовала адресу именно туда. Неудивительно Когда больно, хочется туда, где примут, поддержат и ничто не попросят взамен.
Катюша! Господи, что с тобой, почему вся на нервах? Что у вас с Лёшей? ахнула Татьяна Сергеевна, открывая дверь.
Всё нормально, ровно сказала Катя. На свидание к любовнице намывается. Может, последнее в жизни.
Мать изумлённо всплеснула руками, но не успела задать вопрос: телефон Катерины вздрогнул в руке, на экране фото, где улыбчивый Алексей держит её за плечи. Два года назад были счастливы. А теперь
Кать! Ты где?! резко почти с паникой проговорил Алексей. Я выхожу, тебя нет, в квартире сорвано, вещи валяются! Ну что за цирк?! Мы с Антохой уже договорились!
Катя сжала губы ещё пару недель назад она бы сразу кинулась оправдываться, а теперь
Лёша, удивительно спокойно произнесла она, я ведь всё знаю. И каким параллельным импортом ты занимался не для семьи старался. У Антохи уши проросли, а у меня рога.
Ты что мелешь? Катя, это бред!
Зато не деньги из семьи на сторону.
Пауза. По ту сторону Лёша прикидывает варианты давить или мяться, а главное как вывернуться?
Я взяла твой телефон, честно призналась Катя, видела переписку. Содержать твоих лапочек больше не буду.
Кать, ты не так поняла. Это просто знакомая, в беду попала. Я боялся тебе признаваться, потом бы всё тебе вернул, ей-богу! Там люди серьёзные, ей грозит опасность
Пусть, просто сказала Катя. Все деньги я перевела на себя, карту заблокировала. Домой не вернусь. Удачи с Лапочкой. Может, пожалеет, когда узнает, что денег нет.
Катя сбросила звонок, даже не слушая, и сразу внесла номер мужа в чёрный список. Взглянула на мать та молча стояла в дверях со слезами на глазах.
Мам, суши хочешь? обыденно спросила Катя. Три года сидела на диете из иллюзий. Пора уже о себе подумать.
Последующие две недели слились в теплую, обволакивающую дымку. Алексей пытался прорваться: звонил с чужих номеров, караулил у подъезда, присылал угрозы, просил простить. Катя не читала стирала все его мольбы, превращая их в мусор.
Этот человек исчез для неё в ту самую минуту, как она увидела слово «Лапочка». А на первый план вышла она сама. Сейчас Катя медленно шла по гипермаркету. Раньше у полок с косметикой хватала самое дешевое акционное мыло да скраб. Сегодня рука сама потянулась к яркой баночке дорогого бальзама для волос. Старое внутреннее на эти деньги можно купить курицу с макаронами заглохло под новым голосом: пусть это всё идет лесом.
Катя складывала в корзину скраб с кофе, шампунь для окрашенных волос, крема не просто косметику, а кусочки утерянной себя.
Прошла неделя. Самолёт нёсся над облаками. Где-то внизу остался пасмурный город с его весенней слякотью. Возможно, там же сейчас Алексей выпутывается из долгов своей лапочки, а может и не справляется. Катя откинулась в кресле. Следующая остановка Турция. Не Дубай, не Канары, но ей хватит. Главное перезагрузиться и почувствовать себя женщиной, а не растраченной копилкой для чужих развлечений.
Катя поправила каштановые локоны, рассмотрела своё отражение в зеркальце: у глаз морщинки, но теперь там играла улыбка. Яркий маникюр на ухоженных руках постукивал по подлокотнику. Она летела к новой жизни не идеальной, но своей. И больше никогда не задешево не предаст себя ради чужих желаний.