Я узнал, что мой муж вовсе не бесплоден, когда его мать подняла тост за «наследника» прямо в день нашей годовщины свадьбы.
Десять лет брака рухнули из-за одной страшной тайны, которая расколола мою душу. Все эти годы я плакал, считая, что наша беда дело судьбы, а оказалось, что у проблемы было имя, фамилия и благословение свекрови. Если когда-либо тебе внушали, что ты «недостаточен» для родни супруга, ты должен это прочесть.
Десять лет моей жизни прошло под одним словом: смирение.
Я женился на Никите, понимая, что легкой жизни не будет. Его семья старинный московский род: двойные фамилии, воскресные гольфы, аристократические замашки. Мой отец слесарь в вагоноремонтном депо, мама учительница русского.
«Вылез в дамки», любила шептать мне свекровь, Тамара Валентиновна, когда думала, что я не слышу.
Но Никита меня любил. Или мне так казалось. Мы поженились, невзирая на её протесты. На втором году брака начали пытаться завести ребёнка. Месяц за месяцем отрицательный тест. Месяц за месяцем слёзы на кафеле в ванной.
Никита всегда был заботливым. Обнимал меня, целовал в лоб и говорил:
«Не переживай, родная. Не получится не беда. Я счастлив с тобой».
Прошло два года мы пошли к врачу. Диагноз был как удар кулаком: азооспермия. Бесплодие. Никаких шансов. Ноль.
Помню его лицо у врача боль, стыд, отчаяние. Я обнял его и сказал, что ничего не изменится. Что моя любовь к нему важнее отцовства. Я похоронил мечту ради его спокойствия. Бросил смотреть детские вещи. Запер боль внутри и научился с ней жить.
«Я счастлив с тобой», твердил он.
На десятилетие брака Тамара Валентиновна настояла устроить званый ужин у себя на даче в Барвихе.
Дата солидная, Ирина, пропустить нельзя, сказала она своей вежливо-холодной улыбкой, до глаз которой никогда не доходил свет.
Я согласился ради мира. Купил себе простое синее платье, элегантное незаметно. Не хотел давать им повода для замечаний. В доме было всё блестяще: серебряная посуда, официанты в белых перчатках, холодные взгляды.
Вечер шёл спокойно. Никита держал меня за руку. Тамара Валентиновна была подозрительно оживлена. Она пила шампанское быстрее обычного, в глазах мелькал странный огонёк нервный и торжествующий.
Мне понадобилась уборная. На первом этаже была занята я поднялся наверх, к бывшей комнате Никиты. Проходя мимо спальни свекрови, я услышал разговор. Дверь была приоткрыта.
Мама, я так больше не могу. Ирина догадается, если я ещё раз приду поздно, сказал Никита.
Перестань, фыркнула Тамара Валентиновна. Эта простушка ничего не заметит. Документы на долю уже подписаны, при разводе ничего не получит.
Я застыл. Развод? Наследство?
Дело не в деньгах. Просто жалко её, прошептал он.
Жалеть надо, что род твой пропадёт, холодно ответила она. Смотри. Мальчик. Настоящий преемник.
Я выглянул. В её руках оказалась снимок УЗИ. Никита смотрел на него со слезами и такой улыбкой, которой я не видел у него никогда.
Ксения на пятом месяце, сообщила Тамара. Пора оставить эту женщину. Сыну нужна мать из нашего круга.
В этот момент мне всё стало ясно. Никита не был бесплодным. Никогда. Врач их давний друг. Диагноз ложь. Проблема была не в том, что он не может иметь детей. Он не хотел ребёнка от меня.
Моя кровь была «недостаточно чистой». Мне украли десять лет жизни, надежды и возможность быть отцом.
Я спустился по лестнице, дрожа. Хотелось кричать, но решил, что не уйду униженным. Если уж уходить то забрав их маски.
Вернувшись в зал, я громко постучал по бокалу:
Прошу вашего внимания.
Все замолчали.
Позвольте поднять тост за честность. Как оказалось, бесплодие Никиты волшебным образом прошло, когда нашёлся «достойный» сосуд для продолжения рода.
Наступила мёртвая тишина. Молодая блондинка за столом машинально положила руку на живот это была Ксения.
Замолчи! заорала Тамара Валентиновна.
Нет, ответил я. Вы сделали меня временным мужем, пока искали настоящую мать-наследницу. Украли у меня десять лет. Заставили меня рыдать о ребёнке, которого не должно было случиться.
Я снял обручальное кольцо и бросил его в её бокал:
На образование вашему продолжателю рода.
Я ушёл. Никто не попытался меня остановить.
Сейчас, три года спустя, у меня есть сын. Я прошёл ЭКО. Он похож на меня и на моего отца. Главное в нём ни капли их крови.
Карма не месть. Это зеркало.
И взглянуть в него могут не все.