Дневник, 22 декабря
Сегодня такое случилось, что душа до сих пор не может успокоиться. Сижу и думаю, где же я ошибся, почему всё так обернулось.
Утро началось ещё привычно: чай, звон старых часов, дрожащий свет из окна в нашей квартире на окраине Ярославля. Но вечером Меня выгнал из дома собственный сын. Саша! Мой Сашенька, которого я кормил с ложки, учил кататься на велосипеде, сопровождал на первый урок Теперь он смотрел на меня, как на чужого.
Пап, мне с Настей тесно тут стало, произнёс он спокойно, холодно, без участия. Тебе лучше будет в пансионате или сними себе угол. Пенсия у тебя есть
Рядом стояла невестка, Настя, явно всё одобряла. Я только вымолвил: «Но ведь это мой дом…». А Саша пожал плечами:
Сам всё переписал на меня, его голос был ледяной. Документы в порядке, пап. Не обижайся.
В тот момент я понял: спорить смысла нет. Гордость или отчаяние не знаю что, но не стал скандалить. Дверь за спиной захлопнулась, а за окном уже темнота и метель.
Теперь я сидел на заснеженной скамейке какого-то двора, свернувшись в старом пальто. Как я доверил ему всё вырастил, от всего себя отдал, а в итоге мешаю. Мороз проникал до костей, но боль душевная была сильнее.
Вдруг почувствовал что-то странное. Кто-то мягко коснулся моей руки. Смотрю огромная лохматая собака, чёрно-белая, глаза как у человека. Она внимательно взглянула на меня, ткнулась носом в ладонь. Будто молвила: «Ты не один».
Ты откуда взялся, друг? спросил я едва слышно, чтобы голос не дрожал.
Пёс помахал хвостом, робко куснул край моего пальто, потянул. Не знал, что делать, но мысли о беспомощности как-то притупились, и я решил пойти вслед за этим хвостатым проводником. Потерять мне уже было нечего
Мы долго шли по пустым заснеженным улицам, пока не подошли к маленькому, но уютному домику. На пороге появилась женщина в шерстяной шали.
Бодя! Ну где же ты был? Шалун! весело всплеснула она руками, но увидела меня и сразу сменилась в лице. Батюшки с вами всё в порядке?
Хотел сказать, что справлюсь, но смог лишь сипло встряхнуть головой.
Вы совсем околели! Заходите скорее! она подхватила меня под руку и буквально втащила в тепло.
Очнулся я в тёплой комнате пахло только что сваренным кофе, пирожками с корицей и мёдом. Я не сразу поверил, что это реальность, но остатки холода уходили из тела.
Доброе утро, услышал я тихий голос.
В дверях стояла хозяйка с подносом.
Меня зовут Зинаида, мягко улыбнулась она. А вас?
Николай только и сказал я.
Ну так, Николай, знаете, Бодя редко кого приводит. Вам повезло, снова улыбнулась Зинаида, и мне впервые захотелось улыбнуться в ответ.
Даже не знаю, как благодарить
Расскажите, как так получилось, что вы оказались зимой на улице, предложила она.
Я замялся. Но её глаза были настолько честными и прямыми, что вдруг рассказал всё: как доверял сыну, дом передал, и что теперь никому не нужен.
Когда я закончил, повисло молчание.
Оставайтесь у меня, вдруг сказала Зинаида тихо, но твёрдо.
Я не сразу понял.
Что?
Я живу одна, только с Бодей. Мне не хватает общения, а вам нужен дом.
Я растерялся.
Даже не знаю…
Просто скажите «да», улыбнулась она, а Бодя, будто соглашаясь, ткнулся носом в мою ладонь.
В тот миг я понял: у меня снова есть семья.
Через несколько месяцев Зинаида пошла со мной к адвокату, мы подали в суд. Документы, которые сын заставил меня подписать, признали недействительными. Квартира снова стала моей.
Но я не вернулся туда.
Это больше не мой дом, сказал я, глядя в глаза Зинаиде. Пусть живут там.
И правильно, кивнула она. Дом теперь тут.
Я оглядел комнату, где пахло пирожками и кофе, посмотрел на добрую женщину и лохматого друга. Жизнь не закончилась она только начиналась, и впервые за много лет я почувствовал, что могу быть счастлив.