Ты бы повнимательнее с сыром, Марьяна, сказал мне супруг, когда я в очередной раз делала себе бутерброд. Сейчас он стоит бешеных денег, а ты, напомню, в семейный бюджет пока не вложила ни рубля. Два пласта на хлеб это уже барство.
Алексей сидел напротив, читал старую газету, голос не повышал, говорил буднично, словно не меня ругал, а отчет новости из Биробиджана. Но от этого спокойного тона у меня в горле все встало комком. Я медленно положила обратно начатый бутерброд, щеки заполыхали стыдом вперемешку с обидой. Муж и взгляда не поднял, только пальцами по столу заерзал раздражение все равно просачивалось наружу.
В кухне воцарилась неловкая тишина, в которой только потрескивал старый холодильник «ЗиЛ». Я, Марьяна, смотрела на Алексея и не узнавала его. Двадцать лет мы вместе. Двадцать лет пополам: и радости, и беды, и долг за «трешку» на окраине Ярославля, и воспитание нашей дочки. Всегда работала, никогда не сидела у него на хозяйстве. Бухгалтер, за плечами опыт и уважение. Не раз я зарабатывала больше его инженера на локомотивном заводе. Моя премия как раз пошла на первый взнос за ту дачку в Заволжском районе, которой он так гордился в кругу приятелей. Моя заслуга репетиторы для Маши, чтобы в университет поступить на бюджет.
А месяц назад фирма, где я, Марьяна, тянула лямку десять лет, лопнула как мыльный пузырь. Генеральный уехал к родственникам в Германию, счета завернули, а сотрудников под «уволены по собственному» и три копейки на прощание. Я не паниковала на моем веку, думала, не с таким справлялась. Но оказалось: женщин моего возраста, как у нас говорят «малость за сорок пять», работодатели не ждут только вздохнут и отвернутся.
Я, пожалуй, поела, тихонько пробормотала я, отодвигая тарелку. Сыр «Российский», купленный по акции, казался горьковатым.
Вот и правильно. Экономия должна быть экономной, наконец промолвил муж, откладывая газету. Я глянул на вчерашний чек, ты зачем ополаскиватель для белья снова купила? Это действительно лишнее. Порошка хватает. Помни: у меня сейчас вся тяжесть на плечах.
Он тщательно собрал крошки со стола, отправил в рот. Эта привычка появилась у Алексея сразу после моего увольнения раньше такого не водилось.
Проводив мужа, я бессильно опустилась на табурет. Слезы, не желающие выходить, подступили к глазам. Сорок девять лет и вдруг стала на иждивении, удостаиваясь упреков на пустом месте. Алексей всегда казался спокойным, рассудительным но вышел наружу человек мелочный, придирающийся к хлебу и кусочкам колбасы. Будто беда сняла с него покров, а под ним оказалось холодное, жадное нутро.
День ушел впустую десятки резюме, звонки по объявлениям, был один ответ: «Женщина до 35 лет», «Молодой коллектив», «Позвоним при случае». К обеду в голове гудело. Вышла на кухню за чаем и рука тянется к вазочке с сушками пусто. Вспомнила: вчера Алексей убрал их в свой шкафчик, мол, «чтобы не отсырели» чтобы я лишнего, значит, не съела.
Вечером вернулся хмурый, недовольный. Без слов инспектировал содержимое холодильника, старательно изучая кастрюлю с борщом.
Да опять постный? На воде варила?
На курином бульоне. Купила набор для супа.
Набор! Кости да кожа. Я, между прочим, работаю. Мне нужно мясо.
Сейчас мясо стоит под 500 рублей за килограмм, едва услышно возразила я. Ты дал мне на всю неделю две тысячи. Тут и еда, и уборка. Как я на это куплю говядину?
Алексей захлопнул холодильник.
Крутись, как хочешь. Хозяйка должна варить кашу даже из топора. А не стонать. Если бы ты не сидела в своем интернете, а искала бы работу толком ели бы сейчас отбивные!
Бесполезно было спорить. Он упивался своим положением «единственного кормильца».
Неделя сменялась неделей, все тяжелее дышать дома. Я стала бояться возвращения мужа проверок чеков, нотаций про душ или упреков за лишнее яблоко. Дошло до смешного спросила у мужа денег на шампунь и пасту. 300 рублей всего:
Марьяна, а хозяйственное мыло тебе зачем? Моя бабка мылась и волосы до пят.
Шутишь? не поверила я.
Нет. Из тюбика пасты ещё неделю выдавишь, если разрезать. Денег нет нет и шампуни. Получишь работу трать сколько хочешь.
В ту ночь я смотрела в потолок человек рядом спал, сопел ровно, а я вдруг поняла: на «стратегическом резерве» деньги на новую машину, но для меня их нет. Совместно копили теперь это якобы «трогать нельзя».
Утром я поднялась первой. Провела Алексея, и решила: больше ни за чем к нему не пойду. Достала тайком сберегаемое золотые серьги, цепочка, кольца и понесла в ближайший ломбард.
Приемщик в джинсовке, весело ковыряя ухо, назвал сумму слёзы по сравнению с ценой, но мне хватит не просить милостыню неделю-другую. Я согласилась.
После ломбарда купила шампунь, нормальный сыр и шоколадку. Села в сквере, сломала кусочек, съела заплакала, но не от жалости, а от облегчения. Внутри во мне росла ледяная решимость такая, что выручала всегда.
Вернувшись, села к компьютеру и стала искать любую работу: бухгалтер, администратор, диспетчер, продавец время зарабатывать самой. Деньги нужны были мне.
Через пару дней позвонила подруга, Людмила:
Марьян, ты ищешь работу? У знакомого беда гл.бух ушла в декрет перед отчетным периодом. Фирма не крупная, логистика, платят нормально, удаленка возможна. Осилишь тебя обеими руками возьмут.
Я чуть не плакала от счастья. За день провела собеседование в Zoom директор фирмы лет сорока быстро понял, что я опытная, и согласился взять. Оклад 40 тысяч «чистыми». То, что было раньше половиной зарплаты, сейчас казалось богатством. Но главное: это были мои деньги.
Вечером молчала о своей удаче. Захотелось узнать, до какой низости еще дойдет Алексей. Пусть думает, что я еще его иждивенка.
Что ужин? Опять гречка? Заставишь меня кукарекать.
Гречка полезна, зато с тушенкой не переборщила. Мясо ты не принес, спокойно ответила я.
Забыл карточку. Ладно, пойдет и так.
Поел, скривившись. Под конец еще:
Мама позвонила, приедет на выходных. Ты уж стол приготовь, пироги с капустой, курицу запеки.
Хорошо. Дай денег.
Он простонал, достал пятитысячную купюру, бросил как подачку:
Только чтоб сдача была! Мать не узнает, что у нас трудности. Не позорь меня.
«Не позорь меня» значит, важно не как я живу, а что мама подумает.
В субботу приехала свекровь Тамара Петровна. Женщина не робкого десятка, командует всеми, обожает своего «Лёшеньку».
Обычный обед: Тамара Петровна нахвалила сына, покритиковала жизнь, отпустила шпильки в мой адрес.
Что-то ты, Марьянушка, совсем поблекла, выглядишь неважно. Женщина должна цвести мужу глаз радовать. А то смотрю, скоро забудут, как звать.
Алексей посмеивался, подлил ей вина.
Она сейчас без работы сидит. Я один тяну. Трудно.
Ой, бедный мой! всплеснула свекровь. Марьяна, стыдно? Здоровый человек, а с шеи мужа не слезешь! Мы в свое время и полы мыли не стыдно было.
Я положила вилку и поймала взгляд мужа он наслаждался моментом. Не вспомнил, что я двадцать лет работала, премии таскала, дом держала. Нет, сидит, самодовольный.
Я ищу, Тамара Петровна, тихо ответила я.
Плохо ищешь! Кто ищет тот всегда найдет! За мужем спряталась думаешь вся жизнь будет гладкой? Не будет.
Эти слова стали последней каплей. Я поняла: все, назад дороги нет. Мосты они сами сожгли упреками, мелочностью, безжалостной экономией.
Через неделю мне на карту капнула первая зарплата. Открыла отдельный счет в другом банке Алексей о нем не знал. Глянула на баланс и улыбнулась.
В тот вечер ужин я не готовила. Вообще.
Где еда?
Нет еды. И не будет. Я ухожу.
Куда?» Алексей замер, растерявшись. Я тебе денег не дам не отчиталась еще!
Я ухожу совсем. Я работаю, и мне есть на что жить.
Кому ты нужна, старая и нищая?
Я нужна себе, сказала я.
Собрала чемодан, вышла на лестничную площадку. Сердце билось ровно, а за окнами было небо будто впервые за двадцать лет.
Алексей стоял унылый, жалкий, в застиранных трениках.
Ты пожалеешь, Марьяна!
Я нужна себе.
Я сняла уютную однушку в Пролетарском районе. Купила в первый же день рыбу, хороший кофе, сыр, буханку свежего бородинского и цветы. Вечером села на кухне, заварила крепкий кофе, смотрела в окно и впервые за долгие годы чувствовала себя живой.
Через месяц Алексей явился с цветами в офис попытался помириться, сетовал на бардак дома и тоску по мне. Я вышла, взяла букет и: «Между нами все. Подала на развод. Счет тоже мой по суду поделим».
Он захлебнулся от злобы:
Ты ничего не получишь!
Попробуй, с улыбкой ответила я. Я-то бухгалтер со стажем. Все твои тайные премии помню.
Алексей ушёл сердитый, а я вернулась к коллегам и горячему кофе. Жизнь только начиналась, но я знала: больше не дам никому попрекнуть меня хлебом. Ведь хлеб, купленный своими руками, вкуснее всякой роскоши. Даже если это просто черный край.
Если в рассказе вы узнали себя или поддерживаете героиню не забудьте оставить отклик и рассказать, как бы поступили вы.